Действующие лица
- ИГОРЬ, 40 лет.
- АЛИСА, 32 года.
- ДАНЯ, брат Алисы, 17 лет.
- НИКОЛАЙ ПЕТРОВИЧ, тесть Игоря, 65 лет.
- ЗИНАИДА МИХАЙЛОВНА, тёща Игоря, 62 года.
- ЛЕНА, жена Игоря, 38 лет.
Действие происходит в одной квартире в течение одного вечера.
Пустая студия в новостройке Тихоградска. Свободная планировка. Голый бетон, чёрный ремонт. Из мебели – строительная стремянка, одна нераспакованная коробка. Санузел – единственное отгороженное место, но дверного полотна там нет, зияет пустой проём. Прятаться негде: ни шкафа, ни портьеры, ни второй двери. Входная дверь – дешёвая железная, от застройщика.
СЦЕНА 1. ИГОРЬ И АЛИСА
В замке мягко поворачивается ключ. Дверь распахивается. Влетают Игорь и Алиса, оба смеются. Железная дверь за их спинами захлопывается сама – тяжёлый, оглушительный грохот. Оба вздрагивают.
ИГОРЬ. Слышала? Вот это качество. Вот это я понимаю – вложение.
АЛИСА. Я уж думала, упало что-то.
ИГОРЬ. Дверь такая. (Показывает связку ключей, держит на весу, как медаль.) Один комплект. Всего один. Наш!
АЛИСА. А если захлопнется? Ключи-то одни.
ИГОРЬ. Не захлопнется. Тут защёлки нет, замок только ключом закрывается – застройщик сэкономил. Сама она не запирается. Вообще.
Алиса снимает куртку. Оглядывается. Ни вешалки, ни полки. Даже гвоздя нет.
АЛИСА. Игорь.
ИГОРЬ (театрально обводя руками бетонную коробку). А?! Оцени масштаб!
АЛИСА. Куда это деть?
ИГОРЬ. Что?
АЛИСА. Да вот это.
ИГОРЬ. А… брось куда-нибудь.
Алиса медленно поворачивается вокруг себя, разглядывая двадцать восемь квадратных метров абсолютной пустоты. Кладёт куртку на коробку.
АЛИСА. Просто нет слов.
ИГОРЬ. Классно, да?
АЛИСА. Ага. Сама задумка – гениальная. (Пауза.) Задумка.
ИГОРЬ. Двадцать восемь метров абсолютной свободы!
АЛИСА. И двадцать восемь метров голого бетона.
ИГОРЬ. Алиса, это же черновая отделка. Чистый лист. Делай что хочешь.
АЛИСА. Только сесть пока некуда.
ИГОРЬ. Сядем. (Хлопает по стремянке.) Всё у нас будет. Главное – здесь нас никто и никогда не найдёт. Никаких гостиниц, никаких администраторов с их вечным «вам на сколько часов?». Понимаешь? Это не просто квартира. Это алиби с окнами.
АЛИСА. Там внизу мои вещи. Даня их из «газели» выгрузит, но ему помочь надо, наверх всё это перетаскать. Как-никак двадцать восьмой этаж.
ИГОРЬ (отмахивается). Лифты работают, грузовой тоже. Не думаю, что твоему брату так уж нужна помощь. Он какой-то… э-э… некоммуникабельный.
АЛИСА. Дане семнадцать, он просто музыку очень любит.
ИГОРЬ. По-моему, он кроме музыки вообще ничего не замечает.
АЛИСА. Ну, мы уже полтора года берём с него пример. Шифруемся, чтобы нас не замечали… Ты точно уверен, что про эту квартиру никто не узнает?
ИГОРЬ (неожиданно сникает). Слушай, тут такое дело… (Встаёт, начинает ходить по комнате, нервно жестикулирует.) В общем, приехал я вчера от застройщика, договор подписал. И на автомате выложил его из портфеля прямо на стол. Ну, Ленка и прочитала.
АЛИСА. И что?
ИГОРЬ. Я ей сказал, что вложил деньги в квартиру для её родителей. Она аж расплакалась от счастья. Полчаса рыдала. Они ж меня до сих пор за нищеброда держат.
АЛИСА. И что дальше?
ИГОРЬ. Ну я и брякнул, что в таком виде дарить не буду. Сказал, что завтра с утра заберу ключи у застройщика, найму дизайнера, бригаду, сделаю нормальный ремонт…
АЛИСА. И?
ИГОРЬ. Что «и»? Ну, буду ей рассказывать, как продвигается ремонт. Потом про дизайн. Потом скажу, что трубу прорвало и всё затопило. Да мало ли что можно придумать! Ты не переживай: комплект ключей один, он у меня, сюда никто не сунется.
АЛИСА. Игорь. Меня вообще-то другое волнует. Я же сказала: пока ты всё не подпишешь, я здесь жить не буду.
ИГОРЬ. Так ты ещё и не живёшь. Только вещи перевозишь.
АЛИСА (достаёт из сумки прозрачный файл со сшитыми степлером листами). В шесть я отдаю ключи бывшей хозяйке. И другого жилья, кроме этого, у меня больше нет.
ИГОРЬ. Вот и отлично.
АЛИСА. Игорь. Ничего отличного. Половину денег на эту квартиру дала я. Вот типовой договор о долевой собственности. Подписывай. (Протягивает Игорю ручку, он нерешительно её берёт.) Вот тут и тут, потом расшифровка – фамилия, имя, отчество полностью.
ИГОРЬ. Слушай, может, не прямо сейчас?
АЛИСА. Игорь!
ИГОРЬ (наклоняется над бумагами). Ладно, ладно. Где тут подписывать?
Удар ногой в металлическую дверь, громыхание. Входит Даня в огромных наушниках и с коробкой.
ИГОРЬ. Ё-моё!
АЛИСА. Даня, поставь коробку туда, в угол у окна.
ИГОРЬ. Да не слышит он.
Алиса машет руками у Дани перед носом, пытаясь привлечь внимание и показать, куда ставить. Бесполезно. Даня ставит коробку за стремянку и уходит, отбивая ритм какой-то своей музыки.
ИГОРЬ (бьёт себя по лбу). Точно, я ж совсем забыл! У нас же новоселье. А я подготовился.
Торжественно достаёт из карманов пиджака два хрустальных бокала и жестом фокусника ставит их на верхнюю площадку стремянки. Встаёт на одно колено и театрально указывает на них рукой, словно ожидая аплодисментов.
АЛИСА. Ты с ума сошёл? Они же разобьются. Тут ставить некуда.
ИГОРЬ (встаёт на ноги). Настоящий хрусталь! Специально не стал брать пластик. Пить из пластика – это как расписаться в том, что у нас всё несерьёзно.
АЛИСА. Игорь. Я отдала тебе всё, что у меня было.
Пауза.
ИГОРЬ (тепло, искренне). И я об этом помню каждую секунду.
АЛИСА. Мне не надо, чтобы ты помнил. Мне надо, чтобы ты договор подписал.
ИГОРЬ. Подпишу. (Идёт к двери.) Вот сейчас принесу шампанское – и сразу подпишу. Оно в машине. Настоящее французское! (Пауза.) Ну… почти.
Берётся за ручку двери. Останавливается. Оборачивается. Алиса снова смотрит на экран телефона.
ИГОРЬ. Ты что всё время в телефон смотришь?
АЛИСА. Я обещала хозяйке отдать ключи до шести. Наплела ей, что выхожу замуж и переезжаю в собственную квартиру. Надо же мне хотя бы наполовину оказаться правой, логично?
ИГОРЬ. Намёк понял! Одна нога здесь, другая в багажнике!
Выходит. Дверь с грохотом захлопывается сама. Алиса остаётся одна. По-прежнему с хрустальным бокалом и ручкой в руках, она встаёт, подходит к стене, прижимается к ней спиной и начинает шагать через всю комнату к противоположной стене, считая шаги вслух. На десятом шаге упирается в стену, разворачивается, прижимается к ней спиной и шагает обратно, снова считая вслух. На пятом шаге останавливается, поворачивается к зрительному залу и чертит ногой на полу воображаемую линию.
АЛИСА. Половина этой квартиры – моя.
Придирчиво оглядывает обе половины.
АЛИСА. Надеюсь, лучшая её половина.
За спиной с громким лязгом распахивается входная дверь. Алиса, не оборачиваясь, принимает игривую позу и отставляет бокал в сторону, в ожидании шампанского.
АЛИСА. Дамы предпочитают брют!
СЦЕНА 2. АЛИСА И НИКОЛАЙ
Входит Николай Петрович. В одной руке строительный уровень, в другой рулетка, к уху прижат телефон. Алису он пока не видит.
НИКОЛАЙ (в трубку, с порога). Да зашёл я уже, Зина! Ну что сказать… конура конурой. Твой ненаглядный зятёк на нашем подарке сэкономил по полной. Передай дочери, что её муж – жмот.
Алиса лихорадочно оглядывается. Прятаться негде. Она делает два шага к проёму санузла, заглядывает – и понимает, что оттуда её видно целиком. Хватает с коробки куртку, надевает её и садится на коробку с независимым видом.
НИКОЛАЙ (в трубку). Что? Да какая штукатурка, тут стяжки нет! Тут пола нет, Зина! Тут бетон, на котором ещё строители в домино играли! (Слушает.) Ну и я про то же. (Слушает.) До шести здесь буду. Всё, отбой.
Убирает телефон. И только теперь видит Алису.
НИКОЛАЙ. Оп-па. А вы кто такая?
АЛИСА (показывая файл с бумагами и ручку). Я дизайнер.
НИКОЛАЙ (прищурившись). Дизайнер?
АЛИСА. Да. Алиса… Сергеевна. Дизайнер интерьеров. Я так понимаю, Игорь… э-э… Владимирович – ваш зять? Вот он меня и нанял. Дизайн-проект делать.
НИКОЛАЙ. А бокал вам для чего? Чтоб удачнее вписаться в интерьер?
АЛИСА. А, бокал… Бокал для шампанского. Вы разве не слышали про новый метод замера акустического резонанса бетона в условиях плотной жилой застройки?
НИКОЛАЙ (с профессиональной заинтересованностью). Это как?
АЛИСА. Элементарно. Наливаем шампанское в бокал, ставим в угол и по поверхностному натяжению жидкости определяем, где в квартире акустические ямы.
НИКОЛАЙ (замечая второй бокал на стремянке). А второй бокал зачем?
АЛИСА. Это контрольный образец.
НИКОЛАЙ (лицо светлеет). А-а-а! Вон оно что! Ну, извиняюсь, не признал сразу профессионала. Николай Петрович. Тесть заказчика вашего. (Оглядывает стены.) Ну и что мы имеем, Алиса Сергеевна? Кубатура какая?
АЛИСА. Двадцать восемь квадратных метров. Свободная планировка.
НИКОЛАЙ. Свободная! Скажете тоже. Свободная – это когда застройщик внутренние стены не поставил, а ты за это ещё и приплатил.
АЛИСА. Двадцать восемь квадратов абсолютной свободы.
НИКОЛАЙ. Двадцать восемь квадратов голого бетона. Чистый лист. (Озирается по сторонам.) Ну и какой дизайн вы тут предлагаете? Для этой вашей бетонной свободы?
АЛИСА (оглядываясь). Думаю насчет лофта.
НИКОЛАЙ. Лофт – это не дизайн, это когда денег на ремонт нет.
АЛИСА. Тогда минимализм.
НИКОЛАЙ. А это когда денег нет, но признаться стыдно. Лучше уж тогда вагонку пустить… Слушайте, а вот если вагонку, то как это по-вашему, по-дизайнерски называться будет?
АЛИСА. Скандинавский эко-хаус.
НИКОЛАЙ. О! Мне подходит. А на балкон мой верстак поставим. Дайте-ка я вам набросаю, как это выглядеть должно.
(Тянется к распечатанному соглашению о долевой собственности, которое Алиса уже положила на стремянку. Алиса успевает выхватить документ у него из-под рук и прижать к груди, листы бумаги высовываются из прозрачного файла.)
АЛИСА. Нет-нет, это важный документ! Это… это смета. Её ещё подписать надо.
НИКОЛАЙ. Это правильно. (Бесцеремонно вытаскивает из файла листы, Алиса остаётся прижимать к груди пустой прозрачный файл.) Так, что тут у нас? (Алиса пытается в прыжке выхватить договор из рук Николая, но тот ловко уклоняется. Алиса пробует ещё и ещё раз, но безуспешно. Одновременно Николай хлопает себя по всем карманам, пытаясь найти очки, но тоже безрезультатно.) Ну надо же, очки в машине оставил. (Вытягивает руку с документом как можно дальше и щурится, пытаясь прочесть соглашение о долевой собственности.)
НИКОЛАЙ. Так… Ага… «С одной стороны»… «С другой стороны»… Логично. Всегда должно быть две стороны. Одна сторона – это уже не ремонт, это благотворительность. Ага… «в равных долях»… Правильно, как цемент с песком. Молодец, девушка. Всё по-хозяйски расписано. Половина туда, половина сюда.
АЛИСА (немного успокоившись). Только заказчик до сих пор не подписал.
НИКОЛАЙ. Ну да, Игорёк у нас такой… Он и брачный договор не подписал. Всё завтраками кормил: вот-вот, сейчас подпишу, уже ручку взял… Так и не подписал.
АЛИСА. И что?
НИКОЛАЙ. А ничего. Приобретённое в браке имущество является совместным. То есть общим. Выходит, если теперь разводиться и добро делить, то Игорёк наш уже не тот голодранец, каким в семью пришёл… Ладно, чего это я. Ручку давай. (Берёт ручку из рук Алисы, переворачивает лист договора обратной стороной и начинает чертить, откидывая голову назад и прищуриваясь.) Вот смотри: балкон здесь, вход здесь, верстак – сюда. Ну, это уже не балкон тогда, конечно. Лоджия. И вагонкой всё обшить. Как это, говоришь, по-дизайнерски звучит?
АЛИСА. Скандинавский эко-хаус.
НИКОЛАЙ. Во! Сейчас сфотаю и отправлю Зинаиде. Так и напишу, что это дизайнерское решение.
(Вытаскивает телефон, пытается навести резкость. Лист падает, Николай поднимает его и, не замечая, кладёт другой стороной вверх – текстом соглашения о долевой собственности. Щелчок камеры.)
НИКОЛАЙ. Так, сейчас отправим Зинаиде…
(Удар ногой в металлическую дверь, грохот. Входит Даня в огромных наушниках и с двумя табуретками в руках.)
НИКОЛАЙ. Ух, ё-моё, напугал! Аж палец соскочил. Не уверен, что Зинаиде отправил. (Оборачивается и видит пританцовывающего Даню с табуретками.) А это ещё кто? Эй, пацан!
АЛИСА. Это мой помощник. Он немного… э-э… некоммуникабельный.
НИКОЛАЙ. Эй! Я с кем разговариваю?! (Размахивает руками, пытается привлечь внимание Дани. Безуспешно. Даня проходит мимо, глядя сквозь Николая Петровича, ставит табуретки на пол и уходит обратно через входную дверь, металл снова лязгает.)
НИКОЛАЙ. Да уж, ну и помощничек у вас, Алиса Сергеевна.
АЛИСА. Зато вовремя доставляет первые предметы интерьера. (Церемонно указывает на табуретки.) Вы присаживайтесь, Николай Петрович.
НИКОЛАЙ. Благодарствую, Алиса Сергеевна. (Садится. Ёрзает, устраивается поудобнее.) Ладно, в принципе, можно пока и без замеров прикинуть, глаз-алмаз. Высота потолков… (задирает голову) два семьдесят в прыжке. Бери свою смету, пиши. Стяжку заливать будем?
АЛИСА. Обязательно.
НИКОЛАЙ. Штробить будем?
АЛИСА. Обязательно.
НИКОЛАЙ. А что штробить-то?
АЛИСА. Всё.
НИКОЛАЙ (с уважением). Основательный подход. А разводку как пустим?
АЛИСА. Разводку… по кругу.
НИКОЛАЙ. По кругу?
АЛИСА. Ну да, в Швеции так принято.
НИКОЛАЙ. Ишь ты. В Швеции. (Тычет уровнем в проём.) Так. Мокрые зоны у нас где?
АЛИСА (оглядываясь и вздыхая). Везде.
СЦЕНА 3. АЛИСА, НИКОЛАЙ И ИГОРЬ
(Лязг металла. Дверь распахивается. В квартиру влетает Игорь с бутылкой шампанского и прозрачным пакетом апельсинов. Останавливается у порога. Николай меряет стену рулеткой.)
ИГОРЬ. Николай Петрович… Алиса… э-э… Александровна…
АЛИСА (смотрит на Игоря). Сергеевна.
НИКОЛАЙ. О, Игорёк! Хорошо, что не забыл шампанское для резонанса. Твоя дизайнер мне уже рассказала. А вот апельсины-то зачем?
ИГОРЬ (переводит взгляд с Николая на Алису). Моя дизайнер?
АЛИСА (ровным голосом). Апельсины – это другой скандинавский метод, Игорь Владимирович. Я вам объясняла концепцию на этапе согласования сметы.
ИГОРЬ. Ах, да. Метод. Конечно.
(Игорь перехватывает пакет. Тонкий целлофан рвётся. Оранжевые шары с глухим стуком падают на голый бетон и раскатываются по всей квартире.)
ИГОРЬ. Чёрт. Я сейчас. Я соберу.
(Игорь и Алиса бросаются собирать апельсины с разных сторон сцены, сталкиваются, расходятся. Николай Петрович стоит в центре, указывает руками.)
НИКОЛАЙ. Правее бери, Игорь! Куда ты его загоняешь, он под батарею ушёл! Алиса Сергеевна, у вас прямо под туфелькой.
ИГОРЬ (на четвереньках). Ничего-ничего, Николай Петрович. Мы быстро.
НИКОЛАЙ. А ну-ка, стоять. (Подходит к Игорю, забирает у него из рук один апельсин). Отойдите-ка оба.
(Игорь и Алиса замирают. Николай опускается на корточки у входной двери и кладёт апельсин на пол. Апельсин медленно катится через всю комнату и упирается в дальнюю стену.)
НИКОЛАЙ (выпрямляется). Я так и знал. Доказательство налицо. Стяжки нет. Перепад высот – сантиметра четыре! Игорёк, тебя застройщик обул.
ИГОРЬ (отряхивает колени). Николай Петрович, ну зачем вы так? Это же свободная планировка. Черновой вариант. Мы всё доведём до ума. Я же не просто так специалиста нанял. (Смотрит на Алису). Да, я нанял Алису Сергеевну. Дизайнера.
АЛИСА. Именно. И то, что вы, Николай Петрович, принимаете за строительный брак, на самом деле – метод сферической калибровки. Апельсин показал нам вектор уклона перекрытий.
НИКОЛАЙ. Вектор уклона? Это вектор косяка застройщика, Алиса Сергеевна. У вас стол уедет к окну.
АЛИСА. А у нас не будет стола. И выравнивать мы это не будем. Мы задействуем естественный перепад высот.
ИГОРЬ (подхватывает ритм). Точно! Задействуем! Зальём тут полимерный 3D-рельеф! Сделаем зонирование… э-э…
АЛИСА. Многоуровневое эргономическое зонирование. От входа – и плавный спуск туда, в угол. Это перенаправляет потоки в помещении.
ИГОРЬ. И энергообмен!
(Алиса и Игорь переглядываются, Игорь коротко кивает. Алиса почти улыбается и обрывает себя).
НИКОЛАЙ (смотрит на них). Потоки? Энергообмен? Игорёк, ты за такой дизайн реально платить собрался?
ИГОРЬ. За эксклюзив, Николай Петрович.
НИКОЛАЙ. Я вам сейчас покажу эксклюзив. Значит так. Дизайн ваш, Алиса Сергеевна, мы оставим для мебели. Скандинавский там, или чукотский – это вы с Зинаидой согласовывайте. Она у нас в семье главный эстет. А вот черновую работу я беру в свои крепкие мужские руки. Стяжку будем лить.
ИГОРЬ (делает шаг к Николаю). Николай Петрович, не надо! Мы сами! У нас смета…
НИКОЛАЙ. Видел я вашу смету! Половина туда, половина сюда. С одной стороны, с другой стороны. Безграмотно. Завтра к восьми утра я буду здесь. С бригадой. У меня Михалыч из ЖЭКа сейчас свободен, мы мигом тут маяки выставим и зальём по науке.
ИГОРЬ. Завтра?! В восемь утра?!
НИКОЛАЙ. Зинаида подарок ждёт, хочет въехать побыстрее.
ИГОРЬ. Николай Петрович, нельзя завтра! Бетону надо подышать! У него усадка! Если мы сейчас зальём, нарушится этот… вектор калибровки!
АЛИСА (смотрит на часы). Сроки и вправду горят.
НИКОЛАЙ. Вот! Специалист. Тем более, с лоджией мы уже всё решили. Скандинавский эко-хаус. Я схему верстака Зинаиде на смартфон скинул. (Похлопывает по карману куртки). Раз она сразу с криками не перезвонила – значит, схема согласована. Надо будет у Михалыча ещё вагонку заказать, чтобы по-вашему, по-экохаусовски всё обшить.
ИГОРЬ (подходит ближе к Николаю). Вагонку? Слушайте, а может, вы к Зинаиде Михайловне поедете? Прямо сейчас, вагонку эту обсудить вживую? Я вам такси вызову. Премиум-класс! «Майбах»!
НИКОЛАЙ. Какой «Майбах», Игорёк. Куда мне ехать? Я сказал Зине, что до шести буду здесь всё промерять. У меня ещё санузел не посчитан. (Подхватывает рулетку). Я никуда не тороплюсь.
(Лязг двери. С лестничной площадки появляется Даня. На нём огромные наушники, в руках – полусдутый двуспальный надувной матрас, который волочится за ним по полу.)
(Пауза. Все трое смотрят на Даню. Даня проходит до угла комнаты, бросает матрас на бетон, разворачивается и уходит обратно. Железная дверь захлопывается за ним с грохотом.)
НИКОЛАЙ (указывает рулеткой на матрас). А это к чему? Мы на реку собрались?
ИГОРЬ (смотрит на закрывшуюся дверь). Действительно, Алиса Сергеевна. У вас там внизу ещё много дизайнерских вещей… э-э… предметов?
АЛИСА (не повышая голоса). Это образец. Макет спального сценария. В натуральную величину.
НИКОЛАЙ (качает головой). Макет… Прямо на бетоне спальный сценарий разыгрывать будете?
АЛИСА. Визуализировать габариты. Чтобы понять, не будет ли давить потолок во время фазы быстрого сна, если кровать в резонансной зоне.
НИКОЛАЙ. Ладно, визуализируйте. Не буду вам мешать. А я пойду, мокрые зоны по периметру обойду. (Отходит к проёму санузла, разматывая рулетку). Значит, от стояка до фановой трубы…
(Николай поворачивается к ним спиной. Алиса берёт со стремянки файл с договором, шагает к Игорю и увлекает его прямо к краю сцены, впритык к зрительному залу).
АЛИСА (тихо). Половина шестого, Игорь. В шесть я отдаю ключи от квартиры. Мне больше негде жить.
ИГОРЬ (шёпотом). Алиса, ты же видишь, что происходит. Тут тесть с рулеткой. Завтра притащится этот Михалыч с бригадой, вагонку привезут. Я не могу сейчас… Давай подождём.
АЛИСА. До завтра? Завтра в восемь здесь будет цемент. Или я.
(Алиса достаёт из кармана ручку, вкладывает её Игорю в руку. Отступает на шаг. Молча смотрит на него).
(Игорь переводит взгляд с ручки на Алису, затем на спину Николая. Николай увлечённо бормочет цифры у стены, прикладывая рулетку).
ИГОРЬ. Господи… (Оглядывается, подходит к картонной коробке, прижимает к ней лист). Вот тут, да? Внизу…
АЛИСА. И расшифровку. Полностью. Фамилия, имя, отчество.
(Игорь заносит ручку над бумагой).
СЦЕНА 4. АЛИСА, НИКОЛАЙ, ИГОРЬ И ЗИНАИДА
(Страшный, оглушительный грохот со стороны лестничной клетки. Металлическая дверь распахивается настежь. На пороге стоит Зинаида Михайловна. В одной руке у неё объёмная сумка, в другой – зажатый мобильный телефон. Она делает шаг внутрь и замирает, оглядывая помещение: голый бетон, синий надувной матрас, бутылка шампанского и оранжевые апельсины на полу, строительная стремянка с хрустальными бокалами на верхней ступеньке и две табуретки.)
(Николай Петрович радостно поворачивается к жене.)
НИКОЛАЙ. Зинуля! А мы тут как раз с геометрией пространства боремся! Проходи в наши хоромы!
ЗИНАИДА (проходит в комнату, брезгливо переступая через апельсины). Три раза звонила. Три. Не берёшь. Хорошо хоть предупредил, что до шести будешь здесь с рулеткой ползать.
ИГОРЬ (судорожно запихивая листочки обратно в прозрачный файл, стараясь прикрыть их от глаз Зинаиды). Зинаида Михайловна! Мама! Какая встреча… А мы тут…
ЗИНАИДА. Здравствуй, Игорь. Я вижу, что вы тут. (Наступает на апельсин, раздаётся влажный хруст). Икебана какая. Я так понимаю, дверь от застройщика менять не стали? Правильно. Зачем менять входную дверь, если денег не хватило даже дверь в туалет поставить.
НИКОЛАЙ. Зина, ну что ты с порога! Игорёк молодец. Он не просто так тут сидит, он специалиста нанял! Знакомься – Алиса Сергеевна. Дизайнер интерьеров.
(Зинаида Михайловна поворачивается к Алисе. Оценивающе, с ног до головы, оглядывает её: задерживает взгляд на белых туфлях.)
ЗИНАИДА (ровным тоном). Дизайнер. Надо же.
АЛИСА (сдержанно). Добрый вечер. Алиса Сергеевна.
ЗИНАИДА (переводит взгляд на Игоря). И много вы, стесняюсь спросить, берёте за дизайн такой абсолютной пустоты?
ИГОРЬ (машет рукой с зажатым в ней файлом). Зинаида Михайловна, это эксклюзив! Алиса Сергеевна – востребованный специалист!
ЗИНАИДА. Скажите, Алиса Сергеевна, а вот эти табуретки – это тоже ваше дизайнерское решение? Или это Игорь из гаража притащил?
АЛИСА. Минимализм диктует свои условия. Мы отказываемся от лишнего.
ЗИНАИДА. От лишнего вы, может, и отказались, а вот от пыли – нет. У вас все туфли белые, как будто не в новостройку пришли, а на смотрины. (Переводит взгляд на стремянку). А это ещё что за натюрморт? Шампанское на полу, хрусталь наверху. Кто ж хрусталь на строительную стремянку ставит?
ИГОРЬ. О, это… это в честь новоселья! Настоящий хрусталь! (Берёт со стремянки один бокал и показывает его Зинаиде). Я специально не взял пластик.
ЗИНАИДА. А зря. Надо было пластик брать – дёшево и практично, треснул – выкинул.
(Осёкшийся Игорь вместо стремянки машинально суёт бокал в карман пиджака. Второй остаётся стоять на стремянке).
НИКОЛАЙ. Зинуля! Успокойся уже. Лучше скажи, как тебе мой верстак в интерьере? Настоящий скандинавский эко-хаус, спасибо Алисе Сергеевне.
ЗИНАИДА. Какой верстак? Коля, от тебя не хаус, а хаос сплошной.
НИКОЛАЙ. Зинуля, это эко-хаус! Я тебе сейчас покажу… да я же тебе схему на телефон скинул!
ЗИНАИДА. Ничего не приходило.
НИКОЛАЙ. Да как не приходило! (Хлопает себя по карманам, достаёт телефон, тычет пальцем в экран). Я же прям при Алисе Сергеевне сфотографировал, на её смете, и отправил! Вот!
(Николай суёт телефон прямо под нос жене – на экране открыт список переписок, видны только имена. Зинаида Михайловна достаёт из кармана пальто очки на цепочке, надевает их и щурится на экран.)
ЗИНАИДА. Коля. Куда ты отправил?
НИКОЛАЙ. Тебе!
ЗИНАИДА. Здесь написано: «Лена».
(Зинаида тянется пальцем к экрану – открыть саму фотографию. Николай выдёргивает телефон у неё из рук и подносит к собственному носу.)
НИКОЛАЙ. Да?
ЗИНАИДА. Коля. Ты слепой. Ты отправил эту смету своей дочери, Лене.
(Игорь перестаёт дышать. Он делает шаг вперёд, одна рука прячет файл за спину, другая конвульсивно дёргается к телефону.)
ИГОРЬ (сдавленно). Л-лене отправили? Смету?!
НИКОЛАЙ (вглядывается в экран, добродушно машет рукой). А! Не смету, а схему. Как верстак на балкон вписать. Ну пусть она верстак в интерьере посмотрит, ей тоже сюрприз.
(Игорь шумно выдыхает. Опускает плечи. Вытирает лоб тыльной стороной ладони.)
ИГОРЬ. Верстак. Да.
ЗИНАИДА (снимает очки, убирает в карман). Ладно. Сюрприз так сюрприз. Значит так, Коля. Вот здесь (показывает рукой на стену, у которой стоит пустая коробка Алисы) мне нужен свет.
НИКОЛАЙ. Зачем тебе свет в углу? Там труба фановая.
ЗИНАИДА. Затем, что там встанет моя швейная машинка. У окна. Мне нужен естественный свет, чтобы Лене шторы подшивать. И розетку двойную туда выведи.
НИКОЛАЙ. Понял. Двойную. А телевизор куда?
ЗИНАИДА. Телевизор на противоположную. На кронштейн. Чтобы с дивана смотреть удобно было. Диван возьмём угловой, раскладной.
ИГОРЬ (мечется между ними). Зинаида Михайловна! Какой угловой диван? Какая швейная машинка? У нас же… концепция! Мы уходим от паттернов! Тут будет… лаунж-остров!
ЗИНАИДА. Твой лаунж-остров пойдёт ко дну завтра утром. Я этот балаган прекращаю. Завтра едем на строительный рынок. Берём обои под покраску. Практично. Испачкались – закрасил. Правда, Алиса Сергеевна?
(Зинаида поворачивается к Алисе. Игорь втягивает голову в плечи. Алиса молча смотрит на Зинаиду, затем переводит взгляд на Игоря. Игорь зажмуривается.)
ЗИНАИДА. Как специалист, скажите своё профессиональное мнение. Обои под покраску – это же базовое решение для такого… метража?
АЛИСА (ровным, ледяным голосом). Абсолютно базовое для такой кубатуры. Особенно персиковые. Их всегда не жалко.
ЗИНАИДА. Вот, Игорь! Даже твой дизайнер дело говорит. Персиковые. А ты – остров. Значит, завтра с утра и штробим.
НИКОЛАЙ. А стяжка?! Зина, я же с Михалычем почти договорился! Завтра в восемь утра стяжку льём!
ЗИНАИДА. Какая стяжка, Коля? Сначала проводку кинуть надо! Штробить кто будет? Пушкин?
НИКОЛАЙ. Я тебя умоляю! Да мы с Михалычем за день отштробим! Нам только маяки выставить!
(Удар ногой в металлическую дверь. Оглушительный грохот разносится по пустой бетонной коробке.)
(Спор мгновенно смолкает. Дверь распахивается. В квартиру заходит Даня. На нём огромные наушники, голова покачивается в такт неслышимой музыке. В руках перед собой он тащит здоровенную, плотно заклеенную скотчем картонную коробку.)
(Все четверо молча смотрят на Даню. Даня, не глядя ни на кого, проходит до центра комнаты. Ставит коробку на бетон. Раздаётся отчётливый, мелодичный стеклянный звон. Даня вытирает рукавом толстовки нос, разворачивается и уходит обратно в коридор. Дверь за ним тяжело захлопывается.)
ЗИНАИДА (переводит взгляд с закрытой двери на коробку). А посуда чья?
(Игорь открывает рот. Закрывает. Смотрит на Алису. Алиса отворачивается к окну.)
ИГОРЬ (хрипло). Образцы.
ЗИНАИДА. Образцы?
ИГОРЬ. Да! Ну… чтобы понять… как сервировка будет резонировать… с бетоном! Скандинавская методика!
ЗИНАИДА (смотрит на Игоря долгим, немигающим взглядом). Образцы посуды. В квартиру без двери в туалет. (Поворачивается к мужу). Коля. Ты очки в машине оставил?
НИКОЛАЙ (растерянно хлопает себя по карманам). Да чёрт его знает… Может, в машине… А может, дома на телевизоре…
ЗИНАИДА. Иди вниз. Осмотри машину. Ищи очки.
НИКОЛАЙ (вздыхает, сматывая рулетку). Понял, Зинуля. (Хлопает Игоря по плечу). Завтра в восемь я как штык!
(Николай Петрович выходит. Дверь гулко захлопывается.)
ЗИНАИДА. Игорь. Ты тоже иди.
ИГОРЬ. Куда?
ЗИНАИДА. Вниз, к консьержке. Спроси, в какие часы у них разгрузка и почём. Завтра нам сюда двадцать мешков поднимать.
ИГОРЬ. Так я позвоню лучше, чего бегать…
ЗИНАИДА. По телефону тебе скажут, что нельзя. В глаза – скажут, сколько.
ИГОРЬ. А вы?
ЗИНАИДА. А я с Алисой Сергеевной про деньги поговорю. При заказчике исполнитель про деньги правду не скажет. Он заказчику улыбаться будет.
ИГОРЬ (не двигается). Зинаида Михайловна, да я вам сам всё… У нас же смета…
ЗИНАИДА. Игорь. Ты почему стоишь?
(Пауза. Игорь смотрит на Алису. Алиса смотрит в окно.)
ИГОРЬ (бодро). Понял! Консьержка! Одна нога здесь, другая…
ЗИНАИДА. Иди уже.
(Игорь выходит. Дверь захлопывается. Наступает тишина.)
СЦЕНА 5. АЛИСА И ЗИНАИДА
(Зинаида не спешит начинать. Ставит сумку на табуретку. Оглядывает комнату – уже не как поле боя, а как женщина, которая прикидывает, что где встанет. Подходит к окну. Смотрит вниз.)
ЗИНАИДА. Двадцать восьмой.
АЛИСА. Двадцать восьмой.
ЗИНАИДА. Высоко. Бельё сушить хорошо. (Отворачивается от окна). Только вешать некуда.
(Расстёгивает сумку. Достаёт термос и свёрток в фольге. Разворачивает. Бутерброды.)
ЗИНАИДА. Садитесь.
АЛИСА. Спасибо, я не голодная.
ЗИНАИДА. Алиса Сергеевна. Вы тут наверняка не первый час на бетоне, и за всё это время ни разу не сели. Садитесь.
(Алиса садится на табуретку. Зинаида откручивает крышку термоса. Крышка одна. Зинаида оглядывается, видит на верхней ступеньке стремянки одинокий хрустальный бокал. Берёт его, обтирает изнутри платком, наливает чай. Протягивает Алисе.)
ЗИНАИДА. Держите. Раз уж куплен.
(Алиса берёт бокал. Зинаида садится на вторую табуретку, наливает себе в крышку. Некоторое время обе молча едят.)
ЗИНАИДА. Ну. Сколько он вам заплатил?
АЛИСА. Простите?
ЗИНАИДА. Аванс. Сколько внёс.
(Пауза.)
АЛИСА. Аванса не было.
ЗИНАИДА. Ни копейки?
АЛИСА. Ни копейки.
ЗИНАИДА (кивает, будто ей подтвердили давнюю догадку). Договор?
АЛИСА. Не подписан.
ЗИНАИДА. А работать начали.
АЛИСА. Начала.
ЗИНАИДА. И вложились своим.
(Пауза.)
АЛИСА. Вложилась.
ЗИНАИДА. Много?
АЛИСА. Всем.
(Зинаида отпивает. Ставит крышку на пол.)
ЗИНАИДА. Я тридцать лет в бухгалтерии. У нас это называется «дебиторка с истёкшим сроком». Знаете, что с ней делают?
АЛИСА. Взыскивают?
ЗИНАИДА. Списывают. Раз в год, по акту. Чтобы баланс не портила.
(Молчание.)
АЛИСА. Зинаида Михайловна. А вы правда сюда переедете?
ЗИНАИДА. А куда мне ещё.
АЛИСА. У вас же есть квартира.
ЗИНАИДА. Есть. Сорок два метра, второй этаж, окна на помойку. Мы в ней тридцать один год. (Пауза). Только мы, Алиса Сергеевна, не в квартиру собирались.
АЛИСА. А куда?
ЗИНАИДА. На дачу. Восемь соток под Кинешмой. Мы с Колей на неё двадцать лет откладывали. Не как люди, под проценты, а по конвертам, с получки. (Пауза). Он даже верстак купил. Заранее. Двадцать лет стоит у нас в коридоре, разобранный, под клеёнкой. Мы через него боком ходим.
АЛИСА. И что участок?
ЗИНАИДА. А ничего участок. Деньги мы три года назад Леночке отдали. У них там всё горело: то платёж, то Игорь в очередной проект вложился. (Ровно). Она сохранит. Она девочка честная. Просто у неё муж.
(Пауза. Зинаида смотрит на бетон под ногами.)
ЗИНАИДА. А теперь, значит, зятёк нам подарок делает. Двадцать восемь метров. С верстаком на лоджии.
АЛИСА. Николай Петрович рад.
ЗИНАИДА. Николай Петрович шестьдесят пять лет рад. Это у него состояние такое.
(Молчание. Зинаида доедает, аккуратно складывает фольгу вчетверо, убирает в сумку.)
ЗИНАИДА. Вы Леночку видели?
АЛИСА. Нет.
ЗИНАИДА. Увидите ещё. (Пауза). Вы на неё долго не смотрите. Она этого не любит.
АЛИСА. Почему?
ЗИНАИДА. Устала. (Ровно, без нажима). У Игоря кто-то есть.
(Алиса не двигается.)
АЛИСА. Простите?
ЗИНАИДА. У Игоря кто-то есть. Год, наверное. Может, больше.
АЛИСА. Зачем вы мне это говорите?
ЗИНАИДА. А кому мне это говорить? Коле? Коля расстроится. Леночке? (Качает головой). Вы человек посторонний. Вы завтра смету сдадите и уедете. Вам можно.
(Пауза.)
АЛИСА (ровно). Откуда вы знаете?
ЗИНАИДА. Рубашки.
АЛИСА. Что?
ЗИНАИДА. Он стал носить глаженые рубашки. Полтора года назад. Сам гладит, по утрам, я видела. (Пауза). Мужчина в сорок лет не начинает гладить рубашки для жены, Алиса Сергеевна. Для жены он начинает их не гладить.
АЛИСА. И вы молчите.
ЗИНАИДА. Молчу.
АЛИСА. Год.
ЗИНАИДА. Тридцать один год, Алиса Сергеевна. (Отпивает). У Коли тоже было. В восемьдесят девятом. Женщина с почты, Валентина. Я тогда думала – конец света, не переживу. Пережила. Он вернулся, я приняла, пошли дальше. Двадцать лет на дачу откладывали.
(Пауза.)
АЛИСА. И дачи нет.
(Зинаида медленно поднимает на неё глаза.)
ЗИНАИДА. Нет.
(УДАР НОГОЙ В ДВЕРЬ. Грохот. Дверь распахивается. Входит Даня. На нём огромные наушники. Он несёт перед собой швейную машинку в жёстком футляре.)
(Даня проходит через комнату и ставит машинку на бетон – ровно в тот угол у окна, куда Зинаида полчаса назад определила свою. Разворачивается. Уходит. Дверь захлопывается.)
(Зинаида долго смотрит на машинку.)
ЗИНАИДА. Это что?
АЛИСА. Образец.
ЗИНАИДА. Образец чего?
АЛИСА (пауза). Освещения. Естественный свет у окна. Надо проверить.
ЗИНАИДА (медленно). Естественный свет. (Подходит к машинке. Трогает ручку футляра. Не открывает). «Чайка».
АЛИСА. Что?
ЗИНАИДА. Машинка. Один в один моя. Бабкина?
АЛИСА (пауза). Бабушкина.
ЗИНАИДА (кивает). Ну да. У дизайнера интерьеров всегда с собой бабкина «Чайка». Для замеров.
(Молчание. Зинаида завинчивает термос. Убирает в сумку. Встаёт.)
ЗИНАИДА. Алиса Сергеевна.
АЛИСА. Да.
ЗИНАИДА. Смету вашу никто не подпишет. Ни сегодня, ни завтра, ни через месяц. Он не потому тянет, что думает. Он потому тянет, что подпись – это когда уже нельзя переиграть. А он всю жизнь оставляет себе лазейку, чтобы можно было.
(Пауза.)
ЗИНАИДА. Уезжайте. Пока вы ещё посторонняя.
(Зинаида идёт к двери. Останавливается. Не оборачивается.)
ЗИНАИДА. Я вниз. Лифт посмотрю, как ходит, и у консьержки спрошу – раз уж Игорь опять забудет. (Пауза). Чай допейте. Остынет – гадость будет.
(Зинаида выходит. Дверь с грохотом закрывается.)
(Алиса сидит с хрустальным бокалом в руках. Пьёт. Медленно, до дна. Встаёт. Ставит пустой бокал обратно на верхнюю ступеньку стремянки – туда, где он стоял.)
СЦЕНА 6. АЛИСА И ИГОРЬ
(Лязг двери. Входит Игорь. Быстро закрывает за собой, прижимается спиной к металлу, прислушивается. Алиса стоит у стремянки. Отходит от неё, садится на табуретку. Скидывает туфли. Массирует виски.)
ИГОРЬ (шёпотом). Ушли?
АЛИСА. Ушли.
ИГОРЬ. Оба?
АЛИСА. Оба.
(Игорь выдыхает. Отлипает от двери.)
ИГОРЬ. Что она тебе говорила?
АЛИСА. Про смету.
ИГОРЬ. И всё?
АЛИСА. И всё.
(Игорь ждёт. Алиса молчит.)
ИГОРЬ (с нервным смешком). Слушай… ну ты даёшь. «Скандинавский метод». «Персиковые обои – это же идеальная база». У меня чуть сердце не остановилось. Ты просто гений, Алис. Как ты её, а!
АЛИСА (не поднимая головы). Уделала.
ИГОРЬ. Ещё как! Зинаида же у нас танк. А ты этот танк – так изящно, по-дизайнерски… Слушай, я прям выдохнул. Сейчас они уедут за своими обоями, и мы…
АЛИСА. Игорь. А что за дача под Кинешмой?
(Игорь останавливается.)
ИГОРЬ. Что?
АЛИСА. Восемь соток. Тёща говорит, они на неё двадцать лет копили.
ИГОРЬ (слишком быстро). А-а. Да это старая история. Ещё до меня было.
АЛИСА. Она говорит, три года назад на неё деньги отдали. Лене.
ИГОРЬ. Ну, три. Три, четыре – какая разница. (Отходит к окну.) Там участок в водоохранной зоне оказался, строить нельзя. Дурацкая история.
АЛИСА. А деньги?
ИГОРЬ. А что деньги?
АЛИСА. Деньги где?
(Пауза. Игорь смотрит в окно.)
ИГОРЬ. Алис, ну ты прям как следователь, честное слово. Лежат деньги. На вкладе. Целые.
АЛИСА. Целые.
ИГОРЬ. Целые. (Оборачивается, широко улыбается.) Ты вообще не о том думаешь. Ты представь, что тут будет через полгода. Вот здесь – лаунж-зона, вот здесь…
АЛИСА. Три миллиона восемьсот тысяч, Игорь.
(Игорь осекается. Смешок обрывается. Пауза.)
ИГОРЬ. Что?
АЛИСА. Моя половина.
ИГОРЬ (делает шаг к ней, голос становится вкрадчивым). Алис. Мы же всё обсудили. Ты сама видела, что сейчас было. Это же стихийное бедствие. Тесть с рулеткой, тёща с этими персиковыми обоями… Я как на минном поле. Одно неверное движение – и всё взлетит на воздух. Ленка узнает.
АЛИСА. Узнает, что у нас долевая собственность?
ИГОРЬ. Узнает, что я не дарю эту квартиру её родителям! Алис, пойми, мне нужно время. Чуть-чуть. Я всё аккуратно сверну. Скажу, что с подрядчиком проблемы, что трубы гнилые… Пусть квартира постоит пустой. А ты пока… ну, поживёшь здесь.
АЛИСА (обводит взглядом голый бетон, лужу от раздавленного апельсина, синий матрас). Здесь.
ИГОРЬ. Ну это же временно! Месяц, Алис. Дай мне месяц. Я всё улажу с бумагами, сделаем нормальный ремонт, без всякой Зинаиды. И я всё подпишу. Клянусь. Просто сейчас… ну не на коленке же это делать?
АЛИСА (поднимает на него глаза). Ты и Лене обещал подписать.
ИГОРЬ. Алис, ну это другое!
АЛИСА. Она моя – наполовину. Та половина, которую я перевела тебе на счёт, потому что застройщик оформлял договор только на одного.
(Алиса встаёт. Босиком идёт к дальней стене. Прижимается к ней спиной. Начинает шагать через комнату обратно, вслух считая шаги.)
АЛИСА. Раз. Два. Три. Четыре. Пять.
(Останавливается. Проводит по бетону голой ступнёй.)
АЛИСА. Пока тебя не было, я померила. Вот черта. Отсюда и до окна – моё.
(Игорь смеётся. Демонстративно перешагивает невидимую линию. Разводит руками.)
ИГОРЬ. Ой. Нарушил границу. Что теперь, товарищ пограничник?
АЛИСА. Теперь ты стоишь на моём.
ИГОРЬ. Алис.
АЛИСА. На моём, Игорь. На том, за что я заплатила. И я даже выгнать тебя отсюда не могу, потому что бумаг никаких нет. Вот тебе и вся черта.
(Пауза. Игорь перестаёт улыбаться. Смотрит вниз, себе под ноги. Потом отходит обратно, на свою сторону. Сам.)
ИГОРЬ (тихо). Я сюда в марте первый раз приехал. Один. Дом ещё без окон стоял, лифты не пустили. Я на двадцать восьмой пешком пёрся.
(Алиса молчит.)
ИГОРЬ. Двадцать восемь этажей. На четырнадцатом сел на ступеньку и думал – всё, сдохну, пойду обратно. А потом дошёл. Тут ни пола не было, ни стен, ветер насквозь, и вот здесь – дыра. (Показывает на окно.) И я в неё смотрел минут сорок. И первый раз лет за пятнадцать не думал ни про Ленку, ни про тёщу, ни про кредиты. Вообще ни о чём. Просто стоял.
(Пауза.)
ИГОРЬ. Я эту квартиру не для нас купил, Алис. Я её купил, чтобы просто такое место было. Где ничего нет и никто ничего от тебя не требует. (Смотрит на неё.) А потом ты сказала – давай я половину внесу. И я обрадовался. Понимаешь? Я так обрадовался, что не один буду.
АЛИСА. Понимаю.
ИГОРЬ. Правда?
АЛИСА. Правда. Ты обрадовался, что не один. А не тому, что со мной.
(Игорь открывает рот. Закрывает.)
(Алиса подходит к коробке. Достаёт из прозрачного файла договор. Кладёт его на сиденье свободной табуретки. Рядом кладёт ручку.)
АЛИСА. Смотри. Это не нотариальное соглашение. Нотариуса я не потяну: там пошлина от кадастровой стоимости, а у меня на карте четыре тысячи. Эту бумагу я скачала в интернете и распечатала в копицентре у метро. Юридически она стоит ровно столько, сколько я отдала за печать. Восемнадцать рублей.
ИГОРЬ. Тогда зачем…
АЛИСА. Затем, что мне не нужна бумажка. Мне нужен человек, который её подпишет. (Пауза.) Я с ней в суд не пойду. Я её в файл уберу и буду просто знать.
(Игорь смотрит на ручку. На Алису. Вытирает ладони о брюки. Медленно подходит к табуретке. Наклоняется. Берёт ручку. Заносит её над бумагой.)
(СТРАШНЫЙ ГРОХОТ. Удар в дверь сотрясает стену. Дверь распахивается.)
(Влетает Даня. На нём всё те же огромные наушники. В руках он тащит разложенную гладильную доску. Металлические ножки доски разъезжаются в воздухе. Даня, не глядя по сторонам, шагает вперёд и с размаху цепляет ножкой доски строительную стремянку.)
(Стремянка качается. Одинокий хрустальный бокал со звоном падает на бетон и разлетается вдребезги. Игорь шарахается в сторону, роняя ручку. Лист договора слетает с табуретки прямо в лужу от раздавленного апельсина.)
(Даня проходит в дальний угол, прислоняет гладильную доску к фановой трубе, разворачивается и уходит. Дверь с грохотом захлопывается.)
ИГОРЬ (отпрыгивая от осколков). Твою мать! Да что ж такое-то!
(Игорь наклоняется, поднимает договор за сухой уголок. С листа капает густой оранжевый сок.)
ИГОРЬ. Ну вот. Всё. Испорчен. Алис, ты же видела, я правда хотел. Но нельзя такие документы в таком виде подписывать… Я завтра новый распечатаю. Чистый. На хорошей бумаге.
АЛИСА. На хорошей.
ИГОРЬ. На хорошей.
АЛИСА. Восемнадцать рублей, Игорь. Он весь стоит восемнадцать рублей. В нём нечего портить.
(Алиса молча смотрит на грязный лист в его руках. В кармане её куртки, лежащей на коробке, звонит телефон. Алиса подходит к куртке, достаёт мобильный, смотрит на экран.)
АЛИСА. Это Маргарита Васильевна. Хозяйка моей квартиры.
ИГОРЬ. Чего она звонит? Время же ещё… без пятнадцати шесть.
(Алиса принимает вызов. Прикладывает телефон к уху. Смотрит прямо в глаза Игорю.)
АЛИСА. Да, Маргарита Васильевна. Здравствуйте.
(Пауза. Алиса слушает.)
АЛИСА. Да. Помню. Съехать до шести.
(Игорь начинает отчаянно махать руками, беззвучно произнося одними губами: «Скажи, что задержишься!»)
АЛИСА (не отрывая взгляда от Игоря). Я уже съехала, Маргарита Васильевна. Ключи в почтовом ящике, как договаривались.
(Игорь бессильно опускает руки. Алиса молча слушает.)
АЛИСА. Спасибо вам. До свидания.
(Алиса убирает телефон от уха. Сбрасывает вызов. Долго смотрит перед собой.)
АЛИСА (тихо, в пустоту, как будто повторяет последнюю фразу Маргариты Васильевны). Совет да любовь.
(Она садится на табуретку. Прямая спина. Сцепленные на коленях руки. Игорь смотрит на неё. Грязный лист выпадает из его руки на пол.)
(Игорь подходит к ней. Осторожно опускается на вторую табуретку. Протягивает руку и накрывает её сцепленные пальцы своей ладонью.)
ИГОРЬ (тихо). Алис… Ты же знаешь, что я не вру? Я правда хочу, чтобы мы были здесь. Вместе. Я когда эти ключи брал – только о тебе и думал.
АЛИСА (смотрит на его руку). А я о тебе. Только думаем мы по-разному.
ИГОРЬ. Я всё решу. Я разберусь с Ленкой. С тестем. С этой вагонкой. Я их всех отсюда выкурю. Слышишь?
(Алиса поворачивает к нему голову. Долго, молча смотрит ему в лицо. В полной тишине они начинают тянуться друг к другу, каждый со своей табуретки, чтобы встретиться посередине, в поцелуе. Но не успевают.)
СЦЕНА 7. АЛИСА, ИГОРЬ, НИКОЛАЙ И ЗИНАИДА
(Грохот. Дверь с лязгом распахивается. На пороге стоит Николай Петрович. За его спиной маячит Зинаида Михайловна.)
НИКОЛАЙ. Ну, Игорёк! Не нашёл я очки в машине! Как в воду канули! Значит, дома на телевизоре забыл… Зато мы с Зинулей подумали по пути…
ИГОРЬ (вскакивая). Подумали! Отлично! Замечательно! Я тоже… мы тоже тут сидели и напряжённо думали! И знаете…
ЗИНАИДА (проходит в комнату, оглядывая помещение). Плохо вы думали, Игорь. Непрактично. Вон, хрусталь вдребезги – а я ведь говорила.
(Наклоняется и, не глядя, поднимает с пола перепачканные листы.)
Не нужна нам никакая эксклюзивная смета. Мы с Колей всё окончательно решили. Завтра с утра заезжаем на строительный рынок. Берём профиль, гипсокартон. Мешков двадцать сухой смеси для начала. Ремонт будем делать сами, на свой вкус. Прямо с завтрашнего дня.
ИГОРЬ. Сами?! Зинаида Михайловна, ну зачем же… Это же тяжёлый физический труд! Пыль, грязь! Я же для того и нанял специалиста! Алиса Сергеевна уже всё спроектировала! У нас концепция!
ЗИНАИДА. Твой специалист, Игорь, может свои фантазии проектировать тем, у кого куры денег не клюют. А мы люди практичные. Я как бухгалтер до сих пор в толк не возьму, откуда ты вообще на эту бетонную коробку деньги взял. Ленка говорит, потребительский кредит на пять лет оформил. Ну, оформил и оформил, дело семейное. Но спускать кредитные деньги на… (указывает носком туфли на раздавленный на полу апельсин) вот это – я не позволю. У нас лишней копейки нет, чтобы за всякие скандинавские эко-хаусы платить. Моя дочь и так с тобой натерпелась.
АЛИСА (смотрит на Игоря). Потребительский кредит.
ЗИНАИДА. А вы как думали, Алиса Сергеевна? Жить с человеком, у которого одни прожекты на уме, – это крест. Леночка-то у нас святая. Столько лет всё ждала, когда муж на ноги встанет.
ИГОРЬ (перебивая). Зинаида Михайловна! Завтра нельзя! Никак нельзя!
(В кармане у Игоря звонит телефон. Весёлая, бодрая мелодия.)
(Игорь судорожно суёт руку в боковой карман пиджака, достаёт оттуда хрустальный бокал, непонимающе смотрит на него, суёт обратно, из другого кармана вытаскивает телефон, смотрит на экран.)
ИГОРЬ (осипшим голосом). Лена…
НИКОЛАЙ. О! Ленусик звонит! Дай-ка я её обрадую, что мы тут ремонт начинаем!
ИГОРЬ (прячет телефон за спину, пятясь к двери). Нет! Я сам! Это… это по работе! То есть Лена по работе… Нет, мне по работе! Я сейчас! Тут связь плохая! Фонит сильно!
(Игорь выскакивает на лестничную клетку. Тяжёлая металлическая дверь захлопывается за ним.)
(Тишина. Из-за двери доносится приглушённый голос Игоря – интонации панические, умоляющие, жалкие.)
(Зинаида наклоняется, поднимает с пола заляпанный лист. Тянется в карман пальто за очками. Останавливается. Пауза. Опускает пустую руку. Протягивает лист Алисе.)
ЗИНАИДА. Ваше.
(Алиса машинально берёт бумагу.)
ЗИНАИДА. Я вам всё сказала, Алиса Сергеевна. Повторять не стану.
АЛИСА. Спасибо, Зинаида Михайловна.
ЗИНАИДА. Не за что.
(Алиса аккуратно кладёт файл с документом на табуретку.)
(Лязг двери. Входит Игорь. Вытирает лоб тыльной стороной ладони, прячет телефон в карман.)
НИКОЛАЙ. Ну что там? Ленка обрадовалась сюрпризу?
ИГОРЬ (откашливается). Это… это не Лена. Это из управляющей компании.
НИКОЛАЙ. А похоже было на Ленку. Голосок такой… звонкий.
ИГОРЬ. Да нет же, диспетчер! Зинаида Михайловна, вы же грузовой лифт видели? Так вот, они не дают на него пропуск! Ну, чтобы стройматериалы возить! Говорят, до следующей недели лифт габаритные грузы не берёт, только пассажиров. А в пассажирском мешки со смесями возить нельзя – штраф! Так что до понедельника никакого ремонта. Вообще никак.
ЗИНАИДА. Игорь. Я только что на нём поднималась. Там всё фанерой обито, работает как миленький. И у консьержки я спросила – раз уж ты, я смотрю, не соизволил. Она говорит: пятьсот рублей на лапу, и грузи хоть слона. (Обводит рукой матрас, гладильную доску, коробки, швейную машинку.) А это всё сюда как попало? Через окно на верёвке?
(Пауза.)
ИГОРЬ. Это… по частям.
ЗИНАИДА. По частям. Ну-ну. Завтра в восемь мы заезжаем.
(Удар ногой в дверь. Грохот. Дверь распахивается.)
(Входит Даня. На нём наушники. Он толкает перед собой напольную вешалку на колёсиках. На ней висят женские плащи и куртки.)
(Даня, мерно кивая головой в такт музыке, провозит вешалку прямо между Игорем и Николаем Петровичем. Колёсики скрежещут по бетону. Даня оглядывается, оставляет вешалку у двери. Разворачивается и уходит. Дверь захлопывается.)
ЗИНАИДА (переводит взгляд с закрытой двери на вешалку). А это ещё что за маскарад?
ИГОРЬ (отступает на шаг). Это… габариты! Образец габаритов! Чтобы наглядно понимать, сколько кубических метров займёт зона хранения!
ЗИНАИДА (подходит к вешалке). Габариты. Скажи на милость.
(Она берёт вешалку за металлическую стойку. Двумя руками, молча и деловито, сдвигает куртки и плащи Алисы в одну сторону, плотно их спрессовывая и освобождая ровно половину штанги.)
ЗИНАИДА. Нет, Игорь. Зона хранения будет здесь. Вот тут будут висеть мои пальто. И зимнее, и демисезонное. Как раз удобно – зашёл и сразу повесил.
АЛИСА. Ваши пальто?
ЗИНАИДА. Конечно, мои. А чьи же ещё?
(Зинаида смотрит Алисе прямо в глаза. Алиса выдерживает взгляд. Обе не отводят глаз.)
ИГОРЬ (хватаясь за голову). Зинаида Михайловна! Николай Петрович! Пожалуйста! Давайте мы все отсюда уедем! Голова просто раскалывается! Завтра всё обсудим! Я такси вызову!
НИКОЛАЙ. Игорёк, да не суетись ты. Зина дело говорит, гардероб у входа – логичнее. (Поднимает с табуретки лист договора.) Ты лучше вот что. Документ подпиши.
ИГОРЬ. Какой… какой ещё документ?
НИКОЛАЙ (вытаскивает из файла листы, пытается стряхнуть с бумаги оранжевую каплю сока на пол). Смету эту. Девушка работу сделала. Чертежи, замеры, габариты вон на колёсиках привезла. Подпиши уже хоть раз в жизни. А то ты всё тянешь, всё мнёшься. Как с Ленкой тогда перед ЗАГСом – полгода кольцо в кармане таскал. Будь мужиком. Ставь подпись.
(Николай Петрович протягивает Игорю перепачканный лист и ручку.)
(Игорь смотрит на ручку. На Николая Петровича. На Зинаиду Михайловну. Переводит взгляд на Алису.)
АЛИСА. Подписывайте, Игорь Владимирович. Всякий труд должен быть оплачен.
ИГОРЬ (медленно протягивает руку). Хорошо. Подпишу. Вы правы, Николай Петрович. Пора.
(Берёт лист и ручку. Отворачивается к стене. Прижимает бумагу к бетону. Подносит стержень к листу.)
(В кармане у Игоря снова звонит телефон. Та же весёлая мелодия.)
(Игорь замирает. Ручка останавливается в миллиметре от бумаги. Не делая резких движений, он медленно достаёт телефон свободной рукой. Смотрит на экран. Опускает руку с телефоном вдоль туловища. Застывает абсолютно неподвижно.)
НИКОЛАЙ. Что, опять диспетчеру твоему неймётся?
ЗИНАИДА. Ответь человеку, скажи, что мы сами с усами.
(Игорь не шевелится. Стоит лицом к стене. Телефон в опущенной руке продолжает трезвонить.)
(Николай хмурится. Зинаида складывает руки на груди. Алиса сидит на табуретке, не сводя глаз со спины Игоря.)
(Все молчат, слушая звонок. Никто не двигается.)
ИГОРЬ (отмирает, судорожно прячет телефон в карман пиджака). Сбросилось! Связь… экранирует. Арматура в бетоне слишком толстая. Это из управляющей компании. Никак не угомонятся.
НИКОЛАЙ. Да и бог с ней, с компанией. Ты подписывай, Игорёк. Документ стынет.
ИГОРЬ (пятится от стены). Нет! То есть… Николай Петрович, ну как так можно. На коленке. Документ весь в соке. Это же несерьёзно. Тут нужен основательный подход. Юридическая сила! Я сейчас… мне отъехать надо.
ЗИНАИДА. Куда это ты на ночь глядя собрался?
ИГОРЬ. К нотариусу! Да! Я отъеду на двадцать минут и вернусь прямо с нотариусом. И с подписанным договором.
ЗИНАИДА. Игорь. Седьмой час вечера. Какие нотариусы?
ИГОРЬ. Частные! У них ненормированный рабочий день. Для вип-клиентов. Я мигом. Одна нога здесь… то есть туда и обратно. С чистым бланком. Двадцать минут, не больше. В семь вечера они только-только открываются!
(Игорь начинает хаотично метаться по комнате. Вытаскивает из карманов хрустальный бокал, телефон, затем с громким звоном достаёт связку ключей от квартиры. Ставит бокал на верхнюю ступеньку строительной стремянки, рядом демонстративно кладёт ключи.)
ИГОРЬ. Вот! Ключи оставляю здесь! Единственный комплект! Как гарантию моего возвращения. Алиса Сергеевна, вы же никуда не торопитесь? Проникнитесь пока… кубатурой.
(Зинаида смотрит на ключи, на суетящегося Игоря. Лицо её каменеет. Она отворачивается от зятя, словно его здесь и нет.)
НИКОЛАЙ. Ну, раз к нотариусу… Дело-то серьёзное, бумажное. А я тогда пока санузел просчитаю. Трубы прикину.
ЗИНАИДА (берёт мужа за локоть). Ничего ты прикидывать не будешь, Коля. Пусть Игорь едет куда хочет, а мы – домой. Завтра спозаранку вставать. Профиль и сухая смесь сами себя не купят.
НИКОЛАЙ. Зинуля, так я же только рулетку кину…
ЗИНАИДА. Коля. Домой. Нам ещё машину прогревать.
(Зинаида решительно направляется к выходу. Железная дверь закрывается за ней с грохотом.)
(Николай Петрович виновато разводит руками.)
НИКОЛАЙ. Ну, мы поехали, Игорёк. Ты это… с печатью-то не затягивай. Бывайте, Алиса Сергеевна!
(Николай уходит вслед за женой.)
ИГОРЬ (кричит им вслед). До завтра, Николай Петрович! Завтра всё решим!
(Грохот закрывшейся за Николаем двери.)
(Игорь оборачивается к Алисе. Тяжело дышит. На лбу блестит испарина. Он смотрит на табуретку, где по-прежнему лежит грязный, неподписанный договор.)
ИГОРЬ. Алис… я правда быстро. Ты не думай. Я сейчас до машины добегу, перезвоню… я всё улажу, обо всём договорюсь. И сразу назад.
АЛИСА (не поднимая глаз). Двадцать минут.
ИГОРЬ. Да! Двадцать минут! Ты просто… посиди здесь. Отдохни. Это наша квартира. Всё будет хорошо.
(Игорь торопливо подходит к двери. Останавливается на пороге. Привычным жестом человека, выходящего из дома, похлопывает по карманам: телефон – есть, сигареты – есть. Его ладонь скользит по верхней ступеньке стремянки, бессознательно сгребая связку ключей. Бокал остаётся стоять.)
ИГОРЬ. Одна нога здесь, другая – там!
(Игорь выскакивает за дверь. Металлическая створка с грохотом захлопывается за ним.)
СЦЕНА 8. АЛИСА
(Алиса остаётся одна. Тишина. Вокруг неё на голом бетоне валяются раскатившиеся апельсины, осколки хрустального бокала, сдутый синий матрас, разъехавшаяся гладильная доска и вешалка с плащами. У стремянки стоит так и не открытая бутылка шампанского. На верхней ступеньке – уцелевший хрустальный бокал.)
(Алиса медленно поворачивает голову. Смотрит на пустую верхнюю ступеньку стремянки. Ключей нет.)
АЛИСА. Ключи!
(Она резко встаёт. Подходит к выходу. Хватается за металлическую ручку. Дёргает на себя. Дверь легко открывается. Алиса тянет ручку, захлопывая дверь. Дёргает снова – дверь открывается без малейшего сопротивления.)
(Алиса отпускает ручку. Достаёт из кармана свой телефон. Набирает номер. Прикладывает к уху. Слушает долгие гудки.)
(Никто не отвечает.)
(Алиса медленно опускает руку с телефоном вдоль туловища. Она стоит неподвижно, глядя на пустую стену. Из динамика в её опущенной руке продолжают звучать монотонные длинные гудки.)
(ГРОХОТ. Удар ногой в незапертую дверь. Створка отлетает к стене.)
(Входит Даня. На нём всё те же огромные наушники. На плече он тащит тяжёлый, плотно свёрнутый ковёр.)
(Даня, мерно покачивая головой в такт музыке, проходит мимо сестры. Сбрасывает ковёр с плеча прямо в угол. Тяжёлый рулон падает, накрывая собой с тихим хрустом осколки разбитого хрусталя.)
(Даня разворачивается. Проходит мимо Алисы обратно в коридор. Выходит. Дверь за ним гулко захлопывается.)
(Алиса встаёт. Подходит к табуретке, на которой лежит пластиковый файл. Вытаскивает из него заляпанный лист договора. Проверяет, что подписи нет. Аккуратно, угол к углу, складывает лист пополам. Затем ещё раз. Убирает сложенный квадрат обратно в файл. Возвращается на табуретку. Садится.)
(Грохот от пинка по входной двери. На пороге появляется Даня с коробкой. Но на этот раз он не проходит в комнату, а подпирает коробкой входную дверь, чтобы та не закрывалась. Сразу становятся слышны звуки снаружи: Даня уходит, его шаги затихают внизу на бетонной лестнице. Слышен далёкий гул запускающегося лифта.)
(Алиса достаёт из кармана телефон. Медленно проводит пальцем по экрану. Подносит аппарат к уху. Спина её неестественно прямая.)
АЛИСА. Маргарита Васильевна, добрый вечер. Да, это снова я. Извините, что отвлекаю… Вы знаете, у меня тут немного поменялись планы. Нет, ключи я оставила, как договаривались. Просто… можно я вернусь на одну ночь? Буквально перекантоваться. Машина сорвалась, вещи выгрузить некуда… Да, прямо с вещами. Я аккуратно, в прихожей составлю.
(Алиса замолкает, слушая долгий ответ. Пальцы свободной руки намертво вцепляются в край табуретки, костяшки белеют.)
АЛИСА. Как это – уже сдали? Прямо так, новых жильцов с вещами пустили? Но мы же… Маргарита Васильевна, там мои шторы ещё висят. В спальне. Я их сама подшивала.
(Гул лифта обрывается. Слышны тихие шаги на лестничной клетке.)
(На пороге появляется Даня – на этот раз без грохота и лязга, поскольку дверь распахнута. Он вносит большой комнатный цветок в горшке. Ставит его на голый бетон. Разворачивается. Уходит.)
АЛИСА (прикрывая микрофон ладонью, бросает ему в спину). Даня, хватит уже носить. (В трубку). Нет-нет, это я не вам. Маргарита Васильевна, послушайте. Я заплачу. По двойному тарифу, слышите? Алло? Маргарита Васильевна? Маргарита Васильевна?
(Алиса опускает телефон. Экран гаснет. Она сидит, глядя на своё отражение в чёрном квадрате телефона. Медленно кладёт его в карман.)
(Тяжёлая дверь на лестничную клетку этажом ниже с хлопком закрывается. Шаги затихают.)
АЛИСА (глядя перед собой, в пустую комнату). Даня, хватит носить.
(Далёкий гул лифта. Металлические двери кабины лязгают. Тяжёлые шаги приближаются к квартире.)
(Даня возвращается с пустыми руками. Он наклоняется, вытаскивает из-под металлической двери коробку, служившую подпоркой. Заносит её внутрь. Бросает в общую кучу.)
(Тяжёлая входная дверь с оглушительным лязгом закрывается.)
(Алиса сидит спиной к закрытой двери, лицом к зрительному залу. Складывает руки на коленях. Спина неестественно прямая. Замирает, глядя прямо перед собой в пустоту.)
(Металлическая створка двери начинает со скрежетом двигаться. Алиса резко оборачивается. В щель, громыхая пластиковыми колёсиками по бетону, вкатывается огромный серый чемодан. Он проезжает пару метров и останавливается почти у самой табуретки. Дверь глухо захлопывается.)
АЛИСА (больше не оборачиваясь, глядя прямо перед собой, ровным голосом). Даня, хватит носить сюда вещи.
ЖЕНСКИЙ ГОЛОС (из-за спины). Я не Даня. Я жена того идиота, чьи вещи в этом чемодане.
СЦЕНА 9. АЛИСА И ЛЕНА
(У входной двери стоит Лена. На ней расстёгнутый плащ, в руках она сжимает телефон. Лена не выглядит разъярённой – скорее абсолютно опустошённой. Она оглядывает бетонные стены, раздавленный апельсин, синий матрас и Алису, сидящую к ней спиной.)
ЛЕНА. Колёсики заедают. Бетон тут… с характером.
АЛИСА (не оборачиваясь). Стяжки нет. Перепад высот – четыре сантиметра.
ЛЕНА. Я заметила. (Делает шаг внутрь, обходит лужу сока.) Папа сегодня прислал фотографию. Пишет: вот куда мы верстак поставим. Я как увидела, думаю – надо же. Игорь и верстак. Его от звука дрели трясёт, он гвоздь в гипсокартон вбить не может. А тут – лофт.
АЛИСА. Это скандинавский эко-хаус.
ЛЕНА. Да хоть монгольская юрта. (Поднимает телефон, светит экраном.) У папы телефон китайский, камера мутная. Фокус всё время плавает. Но адрес в первой строке читается. И цифры видно хорошо. И сумма прописью. Три миллиона восемьсот тысяч.
(Алиса оборачивается.)
АЛИСА. Это моя половина.
ЛЕНА (кивает). Я знаю. А вторая половина – моя. (Пауза.) Фамилия ваша там тоже есть. Целиком, с паспортными данными. Даже узнавать не пришлось, кто вы вообще такая.
(Алиса не отвечает.)
ЛЕНА. Мне он сказал – кредит. Матери сказал – кредит. Никакого кредита нет. Есть родительский вклад на дачу. На моё имя. Деньги снял в понедельник – по доверенности, которую я сама же ему в январе и выписала. На налоговый вычет.
(Алиса медленно поднимает голову.)
АЛИСА. На дачу.
ЛЕНА. Восемь соток под Кинешмой. Они с отцом двадцать лет откладывали. Три года назад отдали мне. Я обещала сохранить.
АЛИСА. Он говорил, у него нужная сумма отложена.
ЛЕНА. Когда?
АЛИСА. Полчаса назад. Вот здесь стоял. У окна.
(Пауза.)
ЛЕНА. Ну, значит, и вам наврал.
АЛИСА. Я ему деньги на счёт в понедельник перевела. Со своей карты. Ещё утром.
ЛЕНА. Ну вот транши и сошлись. (Подходит к чемодану, пинает его носком туфли.) Знаете, Алиса, что самое обидное? Вы свою половину внесли. И я свою внесла. Просто моя лежала в его кармане. А квартиры в итоге не будет ни у кого.
(Лена медленно обходит комнату. Останавливается у кучи вещей.)
ЛЕНА. Это всё ваше?
АЛИСА. Моё.
ЛЕНА. Много.
АЛИСА. Это не «много». Это всё.
(Лена останавливается у швейной машинки в футляре.)
ЛЕНА. «Чайка».
АЛИСА. Бабушкина.
ЛЕНА. У мамы такая же. Она мне на ней шторы шила. Во всех квартирах, где мы жили. (Пауза.) Мне тридцать восемь. Я ни одной шторы сама не подшила.
АЛИСА. А я подшивала. У Маргариты Васильевны, в спальне. Они там до сих пор висят.
(Пауза.)
ЛЕНА (отходит). Ну, хоть кто-то из нас.
АЛИСА. А верстак в коридоре стоит. Под клеёнкой. Уже двадцать лет.
(Лена оборачивается.)
ЛЕНА. Откуда вы знаете про верстак?
АЛИСА. Мы с вашей мамой тут час назад чай пили. Из хрустального бокала. Он тут один.
(Долгое молчание.)
ЛЕНА. Вы пили чай. С моей матерью.
(Лена коротко, страшно смеётся.)
ЛЕНА. Надо же. (Пауза.) И что она вам ещё рассказала?
АЛИСА. Что у вашего мужа кто-то есть.
(Лена не удивляется. Она стоит очень тихо.)
ЛЕНА. И это она рассказала вам.
АЛИСА. Она сказала: вы человек посторонний, вам можно и рассказать.
(Пауза.)
ЛЕНА. А мне за полтора года – ни слова. (Отворачивается.) Впрочем, правильно. И что бы я с этим делала.
(Пауза.)
ЛЕНА. Я его сегодня выставила. В полшестого. По смс.
(Долгое молчание. Алиса ничего не отвечает.)
ЛЕНА. Потом звонила. Он один раз трубку взял. В шесть. Голос сдавленный, как будто его душат. Наплёл что-то про прораба и сбросил. Тридцать одна секунда. (Смотрит в телефон.) Больше не отвечает.
АЛИСА. Я тоже звонила. Трубку не берёт.
ЛЕНА. И не возьмёт. (Убирает телефон.) Сказать вам, что будет дальше? Квартира на нём. Я законная жена – значит, половина моя, с бумажками или без. А у вас никаких бумаг нет.
АЛИСА. У меня банковский перевод. С карты на карту. Понедельник, девять сорок утра.
ЛЕНА (кивает). Значит, вы вторая в очереди. (Пауза.) Я не злорадствую, Алиса. Я просто считаю. Я за ним всю жизнь всё считаю.
(ГРОХОТ. Удар ногой в металл. Дверь распахивается. Вваливается Даня. Он тащит перед собой что-то плоское, высокое и тяжёлое, плотно замотанное в серую мешковину. Даня, кивая в такт музыке, протаскивает предмет через всю комнату и прислоняет к стене.)
ЛЕНА (провожая Даню взглядом). А это ещё что за инсталляция?
АЛИСА. Это мой брат. Он меломан.
ЛЕНА. Нет, что он принёс?
АЛИСА. Сама уже не помню. Сейчас гляну.
(Алиса встаёт. Подходит к предмету. Тянет за край мешковины. Грубая ткань сползает на пол. Под ней – высокое, в полный рост, напольное зеркало в дешёвой раме. Даня разворачивается и молча выходит за дверь.)
(Лена подходит ближе. Встаёт рядом с Алисой. Две женщины молча смотрят на своё отражение в пыльном стекле, стоя посреди строительного мусора.)
ЛЕНА. Похожи.
АЛИСА. Нет.
ЛЕНА. Похожи. (Пауза.) Не лицом.
(Лена отворачивается от зеркала.)
ЛЕНА. Не люблю зеркала. У нас в прихожей такое же висит. Дешёвое, в раме. Я мимо него пятнадцать лет хожу. И каждый раз себе говорю: ну ладно, ещё годик потерплю, он вот-вот раскачается. (Плотно запахивает плащ.) Пятнадцать раз по «ещё годику», Алиса. Это уже диагноз.
(Лена направляется к выходу. Останавливается у чемодана.)
ЛЕНА. Рубашки там сверху, под клапаном. Поглаженные. (Пауза.) Он их уже полтора года сам себе гладит. По утрам, перед работой. Я всё удивлялась: с чего это мужик в сорок лет вдруг за утюг взялся.
(Алиса молчит.)
ЛЕНА. Теперь буду знать.
(Лена берётся за ручку двери. Останавливается.)
ЛЕНА. Вы здесь ночевать собираетесь?
АЛИСА. Здесь.
ЛЕНА. В восемь утра сюда мои родители приедут. С мешками. Отец собирается пол заливать.
АЛИСА. Я знаю.
ЛЕНА. Откуда?
(Пауза.)
АЛИСА. Сама ему сегодня так сказала. «Завтра в восемь здесь будет цемент. Или я».
(Лена долго смотрит на неё.)
ЛЕНА. Значит, цемент.
АЛИСА (о чемодане). Он мне не нужен.
ЛЕНА. Я его обратно тоже не потащу.
(Лена выходит. Дверь за ней медленно закрывается.)
(Алиса остаётся одна. Долго стоит неподвижно. Потом подходит к дальней стене – той самой. Прижимается к ней спиной. Начинает шагать через комнату, вслух считая шаги.)
АЛИСА. Раз. Два. Три. Четыре. Пять.
(На шестом шаге она упирается в собственные вещи: свёрнутый ковёр, коробки, цветок в горшке, чемодан Игоря. Останавливается. Смотрит под ноги. Черта осталась на пятом шаге – её вещи стоят уже за ней. Половины больше нет.)
(Алиса не считает дальше.)
(Она отходит в самый дальний угол комнаты, подальше от входной двери и от зеркала. Встаёт спиной к зрительному залу. Опускает голову. Её плечи начинают мелко, беззвучно вздрагивать. Чемодан так и остаётся стоять там, куда докатился. На верхней ступеньке стремянки – уцелевший бокал. Бутылка шампанского так и не открыта.)
(УДАР В ДВЕРЬ. Металл жалобно звенит. Дверь с трудом приоткрывается, и в щель протискивается Даня. На этот раз он тащит на себе высокий металлический торшер. Провод волочится за ним по полу.)
(Даня делает несколько шагов. Вдруг останавливается. Перехватывает ножку торшера, как гриф гитары, широко расставляет ноги и с остервенением, беззвучно, играет мощную партию на воображаемой соло-гитаре. Он трясёт головой, зажмурившись от удовольствия, ударяя по невидимым струнам.)
(Закончив соло, Даня буднично закидывает торшер на плечо и доходит до угла, где стоит Алиса. Ставит торшер на пол. Втыкает вилку в удлинитель, торчащий из стены. Дёргает за верёвочку. Загорается свет.)
(Круг света ложится на бетон и захватывает спину Алисы. Даня собирается уходить – и вдруг останавливается. Он видит то, чего не видел весь вечер: содрогающиеся плечи сестры. Даня замирает. Долго смотрит на неё.)
(Затем медленно поднимает руки. Снимает с головы свои огромные наушники.)
(Впервые за весь вечер Даня остаётся без музыки. В наступившей тишине слышно, как из наушников в его опущенной руке тонко и жестяно колотится ритм – единственный звук в пустой бетонной коробке.)
(Даня мнётся, нерешительно теребит наушники в руках. Делает шаг к Алисе. Надевает наушники ей на уши.)
(Жестяной звук пропадает. Тишина становится полной.)
(Плечи Алисы вздрагивают в последний раз и замирают. Она стоит неподвижно.)
(Даня остаётся стоять рядом. Впервые за весь вечер он ничего не слышит и, кажется, не знает, что с этим делать.)
(В зрительном зале плавно гаснет свет. Темнота поглощает сцену, оставляя лишь один островок света под торшером. В этом круге света застыли Алиса и Даня.)
(Даня медленно поднимает руку. Нащупывает верёвочку торшера. Дёргает вниз.)
(Свет гаснет. Полная темнота.)
ЗАНАВЕС.
Батуми, 2026