Аисты над Стамбулом

Действующие лица

• СЕРГЕЙ ПАНИН – 47 лет, инженер-теплотехник.
• ИРИНА ПАНИНА – 45 лет, менеджер турагентства.
• КАТЯ – их дочь, 19 лет, студентка. До последней сцены – только голос в громкой связи.
• ЭРКАН – сотрудник службы гостей отеля.
• ГУЛЬНАРА – 55 лет, бухгалтер. Гостья отеля, седьмой заезд.

Место действия

Стамбул. Конец августа. Четырнадцать дней.

Всё действие происходит на террасе-ресторане на крыше семиэтажного отеля.

Никаких птиц, их изображений, теней или звуков на сцене нет. Всё, на что смотрят и показывают, находится поверх зрительного зала.

Сцена 1. Буйрун

Вечер первого дня.

Терраса ресторана на крыше. По авансцене – низкий парапет. За ним, по условию пьесы, Босфор и небо.

Слева – дверь на лестницу и служебный выход. Справа – два лежака и стол. В глубине – барная стойка. На парапете слева, ближе к кулисе, висит забытое кем-то полосатое пляжное полотенце. Это единственный прибор, показывающий ветер. Пока ветер южный, полотенце свешивается в одну и ту же сторону; так будет почти всю пьесу.

У стола стоит большой чемодан на колёсах. Ручка выдвинута. Сергей держит чемодан за ручку, хотя тот давно не движется. Ирина стоит у парапета. Они только что поднялись на террасу. Пауза.

СЕРГЕЙ. Он не покатится. Здесь небольшой уклон к водостоку, но я поставил колесо поперёк. Смотри, вес идёт сюда, на опору.

ИРИНА. Спасибо.

СЕРГЕЙ. Я не в смысле, что тебе надо было об этом беспокоиться. Я просто объяснил.

ИРИНА. А я просто поблагодарила.

СЕРГЕЙ. Хорошо.

Пауза.

ИРИНА. Можешь отпустить ручку.

СЕРГЕЙ. Я её не держу. Я проверял тормоз.

ИРИНА. Конечно.

Сергей отпускает ручку. Чемодан остаётся на месте. Сергей ещё секунду смотрит на него, затем кладёт чемодан на бок и открывает. Ирина оборачивается.

ИРИНА. Здесь?

СЕРГЕЙ. Я достану одну вещь.

ИРИНА. Я думала, первой вещью на отдыхе будет купальник.

СЕРГЕЙ. Купальник ниже. Он мягкий, с ним ничего не случится.

Сергей достаёт крупный жёлтый конверт формата А4 и кладёт его посередине стола. Выравнивает по краю.

ИРИНА. Ты его привёз.

СЕРГЕЙ. Да.

ИРИНА. Зачем?

СЕРГЕЙ. Чтобы спокойно проверить последнюю редакцию. Там два пункта по квартире и формулировка про расходы. На месте это займёт двадцать минут, а если оставить на последний вечер, мы начнём торопиться.

ИРИНА. Уточняю. Мы приехали в Стамбул, и первое, что ты достал из чемодана, – соглашение о разделе нашей квартиры?

СЕРГЕЙ. Это не соглашение. Это проект соглашения.

ИРИНА. Дальше по тексту: «Он ничего не решает».

СЕРГЕЙ. Он действительно ничего не решает. Смотри. Подписей нет. Нотариус его не удостоверял. Дома ещё три распечатки, у юриста файл. Можно порвать этот экземпляр, и напечатают следующий. Юридически конверт пустой.

ИРИНА. Тогда убери пустой конверт со стола.

СЕРГЕЙ. В чемодане он помнётся.

ИРИНА. Серёж, убери его, пожалуйста.

СЕРГЕЙ. Ира, здесь на него ничего не прольют. Когда принесут воду, я переставлю.

Он закрывает чемодан и ставит его на колёса. Конверт остаётся на столе.

ИРИНА. Мы договаривались не обсуждать это до возвращения.

СЕРГЕЙ. Мы договаривались не пересматривать решение. Проверить текст – не значит пересмотреть решение. Это как с проектом: отдельно решают, строить или не строить, отдельно проверяют, не перепутаны ли трубы. Простыми словами, вопрос уже решён, осталось выловить опечатки.

ИРИНА. Ты даже это объясняешь как свою котельную.

СЕРГЕЙ. Я объясняю разницу между решением и бумагой.

ИРИНА. Я эту разницу знаю.

СЕРГЕЙ. Отлично.

ИРИНА. Не говори «отлично» так, будто закрыл замечание заказчика.

СЕРГЕЙ. Хорошо.

ИРИНА. И «хорошо» так не говори.

СЕРГЕЙ. Принято.

Ирина смотрит на него. Сергей поправляет ручку чемодана.

ИРИНА. Вот это уже специально.

СЕРГЕЙ. Нет. Просто из трёх вариантов этот был нейтральный.

Пауза. Ирина садится на край одного лежака. Сергей начинает передвигать второй, чтобы поставить рядом.

ИРИНА. Не надо.

СЕРГЕЙ. Здесь проход. Если поставить ближе к стене, персоналу будет удобнее.

ИРИНА. Оставь, пожалуйста, как было.

СЕРГЕЙ. Тебе всегда нравилось у парапета.

ИРИНА. Это не значит, что меня надо туда переставлять вместе с лежаком.

Сергей возвращает лежак точно на прежнее место.

СЕРГЕЙ. Так.

ИРИНА. Спасибо.

СЕРГЕЙ. Пожалуйста.

Они сидят на разных лежаках. Между ними стол с жёлтым конвертом.

ИРИНА. Давай ещё раз зафиксируем наш договор.

СЕРГЕЙ. Мы его зафиксировали дома.

ИРИНА. Я знаю. Я уточняю.

СЕРГЕЙ. Тогда уточняй.

ИРИНА. Две недели мы живём по-человечески. Без сцен. Без выяснения отношений. Не посвящаем персонал. Не изображаем счастье, но и не ходим друг мимо друга, как незнакомые люди.

СЕРГЕЙ. Именно так мы и договорились.

ИРИНА. Я ещё не закончила.

СЕРГЕЙ. Я слушаю.

ИРИНА. Мы не портим Кате подарок.

СЕРГЕЙ. Не портим.

ИРИНА. Она подарила нам эту путёвку на двадцатилетие. Из своих денег. Всё лето работала. Она думает, что отправила родителей в Стамбул отмечать двадцать лет свадьбы, а не репетировать цивилизованный развод на фоне Босфора.

СЕРГЕЙ. Поэтому всё будет нормально.

ИРИНА. «Нормально» – это не слишком убедительно для юбилейной поездки.

СЕРГЕЙ. Двадцать лет никуда не делись. Их необязательно праздновать, чтобы признать, что они были.

ИРИНА. Сейчас будет лекция про календарь.

СЕРГЕЙ. Не будет.

ИРИНА. Хорошо. Фиксирую: календаря не будет.

СЕРГЕЙ. После возвращения всё остаётся по договорённости. Третьего сентября, в одиннадцать утра, мы идём к нотариусу. Удостоверяем соглашение по квартире. Сам развод – отдельная процедура и отдельная дата.

ИРИНА. Я помню дату.

СЕРГЕЙ. Я знаю. Так спокойнее, когда порядок проговорён.

ИРИНА. Кому спокойнее?

СЕРГЕЙ. Обоим. У нас нет спора. Так и в тексте написано: между сторонами спора не имеется. Чем меньше неопределённости, тем меньше причин ссориться.

ИРИНА. Уточняю. До возвращения мы не «стороны»?

СЕРГЕЙ. Мы не «стороны». Мы – люди, которые проводят здесь две недели и не портят дочери подарок.

ИРИНА. По-человечески.

СЕРГЕЙ. По-человечески.

Пауза. Они одновременно смотрят на жёлтый конверт.

ИРИНА. Он всё ещё на столе.

СЕРГЕЙ. Он ничего не решает.

ИРИНА. Я помню.

Из служебного выхода появляется ЭРКАН. Он беззвучно выкатывает сервировочную тележку. На ней – ведёрко со льдом и бутылкой воды, вторая бутылка без льда, два высоких стакана. Эркан останавливает тележку у стола.

ЭРКАН. Буйрун. Добрый вечер, господин Панин, госпожа Панина. Номер пятьсот двенадцать, пятый этаж, окна на восток. Прошу вас располагаться. Вода холодная, вода комнатной температуры. После дороги рекомендуют воду комнатной температуры, но рекомендация не является обязательной.

ИРИНА. Нам достаточно одной бутылки.

ЭРКАН. Разумеется. Вторая останется закрытой на случай, если одной окажется недостаточно.

СЕРГЕЙ. Холодную лучше поставить справа. От ведёрка на ней будет вода, конверт намокнет.

ИРИНА. Он пустой.

ЭРКАН. Я могу поставить ведёрко на тележке, а стаканы на столе. Тогда документ останется сухим, и вода будет рядом.

СЕРГЕЙ. Так рациональнее.

ИРИНА. Конечно.

Эркан безупречно исполняет сказанное. Наливает воду в два высоких стакана.

ЭРКАН. Ваш первый вечер. Если дорога утомила вас, лёгкий ужин может быть подан здесь или в номер.

ИРИНА. Мы не будем ужинать.

ЭРКАН. Я вас понимаю полностью. Тогда я могу принести фрукты. Они не считаются ужином и не требуют сервировки.

ИРИНА. Спасибо. Ничего не нужно.

ЭРКАН. Это будет исполнено. Сегодня ветер с юга, вечер будет тёплым до самой ночи.

Он собирается откатить тележку, но вдруг смотрит поверх зрительного зала вправо. Останавливается.

ЭРКАН. И посмотрите, пожалуйста, направо. Лейлек.

ИРИНА. Что?

ЭРКАН. Аисты. Прямо над правым краем террасы. Один выше, два ниже. Сейчас нижние войдут в широкий круг.

Ирина и Сергей подходят к парапету. Смотрят поверх голов зрителей вправо.

ЭРКАН. Вот, пожалуйста. Белый, большой, идёт к проливу. А второй поднялся над ним. Видите, они почти не двигают крыльями. Вам очень повезло. Они бывают не каждый день.

Ирина долго смотрит туда, куда показал Эркан.

ИРИНА. Красиво.

СЕРГЕЙ. Это тёплый воздух. Они на нём висят.

ИРИНА. Я поняла.

СЕРГЕЙ. Я просто сказал.

ЭРКАН. Сегодня город очень тёплый. Для первого вечера это прекрасная удача.

Сергей и Ирина продолжают смотреть в зал. На несколько секунд они стоят рядом. Эркан осторожно откатывает тележку к служебному выходу.

ЭРКАН. Вода останется здесь. Если потребуется что-либо ещё, я буду у стойки.

Он доходит до двери, оборачивается и снова показывает вправо, поверх зрительного зала.

ЭРКАН. И после заката посмотрите направо ещё раз, пожалуйста. Аисты сегодня идут низко, с террасы их особенно хорошо видно.

Эркан уходит. Ирина ещё смотрит вправо, затем переводит взгляд на закрывшуюся дверь.

ИРИНА. Он это всем говорит?

Затемнение.

Сцена 2. Двенадцать раз в день

Утро второго дня.

Та же терраса. Ранний свет. Полотенце на парапете свешивается в ту же сторону. На столе – завтрак на двоих и жёлтый конверт, отодвинутый к самому краю. Ирина сидит за столом. Второе место пустует.

Эркан работает за барной стойкой. Гульнара стоит у парапета. Перед ней на парапете – чашка.

ЭРКАН. Госпожа Гульнара, ваш кофе без сахара. Как обычно.

ГУЛЬНАРА. Спасибо.

ЭРКАН. Госпожа Панина, для господина Панина я могу принести новый кофе. Этот остыл.

ИРИНА. Он ушёл за другим.

ЭРКАН. Я понимаю полностью. Тогда этот я уберу, чтобы возвращение господина Панина не начиналось с остывшего кофе.

ИРИНА. Пусть стоит. Когда вернётся, прочитает лекцию, почему именно этот кофе уже нельзя пить.

ЭРКАН. Разумеется.

Эркан оставляет чашку. Смотрит поверх зрительного зала влево и сразу выходит из-за стойки.

ЭРКАН. Госпожа Панина, посмотрите, пожалуйста, левее. Лейлек. Два аиста над дальним берегом. Один идёт ровно, второй ниже и сейчас поднимется к нему.

Ирина неохотно оборачивается, но тут же встаёт и подходит к парапету.

ИРИНА. Где?

ЭРКАН. Над светлой крышей. Теперь выше. Видите, верхний повернул и показал белое крыло. А нижний вошёл ему под крыло, как будто они летят одной большой птицей.

ИРИНА. Вижу.

ЭРКАН. Ваше первое утро начинается очень удачно.

ИРИНА. Вчера у нас и вечер начался удачно.

ЭРКАН. Тогда удача продолжается. Это ещё лучше.

Эркан возвращается к стойке. Ирина ещё несколько секунд смотрит в зал, затем садится. Гульнара берёт чашку с парапета.

ГУЛЬНАРА. Он вчера тоже вам их показывал?

ИРИНА. Дважды.

ГУЛЬНАРА. Сегодня уже один раз. К вечеру будет двенадцать.

ИРИНА. Двенадцать напоминаний, что нам повезло.

ГУЛЬНАРА. Если человеку нужно напоминать, значит, всё хорошо организовано.

ИРИНА. Вы давно здесь?

ГУЛЬНАРА. Четыре дня. В этом году.

ИРИНА. А не в этом?

ГУЛЬНАРА. Седьмой раз приехала.

ИРИНА. Одна?

ГУЛЬНАРА. Да.

Ирина ждёт продолжения. Гульнара пьёт кофе.

ИРИНА. Простите. Это был профессиональный вопрос.

ГУЛЬНАРА. Кем вы работаете?

ИРИНА. В турагентстве.

ГУЛЬНАРА. Тогда ответ для вашей формы: одна. Не «пока одна» и не «к сожалению». Просто одна.

ИРИНА. Я не это хотела сказать.

ГУЛЬНАРА. А я это ответила.

Пауза. Ирина берёт чашку Сергея, пробует ладонью её бок и ставит обратно.

ИРИНА. Можете всё-таки убрать.

ЭРКАН. Разумеется.

Эркан уносит остывшую чашку за стойку.

ИРИНА. А в первый раз было страшно?

ГУЛЬНАРА. Неудобно. Страшно – это другое.

ИРИНА. Что именно неудобно?

ГУЛЬНАРА. Заходить в зал, где столы на двоих. Первые два дня я завтракала в номере.

ИРИНА. А на третий?

ГУЛЬНАРА. На третий проголодалась.

Ирина коротко смеётся.

ИРИНА. Я пятнадцать лет отправляю людей одних. Оформляю, объясняю, встречаю по возвращении. Сама ни разу.

ГУЛЬНАРА. Вы и сейчас не одна.

ИРИНА. Не одна.

Пауза.

ИРИНА. Сейчас по рабочему сценарию я должна спросить, что вы рекомендуете посмотреть в Стамбуле.

ГУЛЬНАРА. Ничего. Я приехала не смотреть.

ИРИНА. А зачем?

ГУЛЬНАРА. Завтракать. Спать. Не отвечать на вопросы.

ИРИНА. Принято.

Гульнара смотрит на неё.

ИРИНА. Это выученное. Не считается вопросом.

Эркан снова смотрит поверх зала, теперь вправо. Берёт со стойки чистую салфетку, подходит к столу и поправляет её рядом с тарелкой Ирины.

ЭРКАН. И ещё один, госпожа Панина. Теперь справа, над самым краем террасы. Он идёт ниже первых. Пожалуйста, посмотрите сейчас, пока он не вошёл в свет.

ИРИНА. Второй раз за один завтрак.

ГУЛЬНАРА. Значит, будет больше двенадцати.

Ирина всё-таки подходит к парапету. Эркан показывает поверх голов зрителей.

ЭРКАН. Видите, крылья совсем неподвижны. Только концы перьев дрожат. Сейчас он сделает широкий круг и окажется прямо перед нами.

Звонит телефон Ирины. Она достаёт его.

ИРИНА. Катя?

Ирина отходит от парапета и отвечает. В это же время Гульнара прослеживает взглядом невидимую птицу.

ИРИНА. Да, я слушаю, говори.

Гульнара негромко говорит Эркану, продолжая смотреть в зал. Ирина занята звонком и не слышит.

ГУЛЬНАРА. Они не машут. Они катаются на тёплом воздухе. Мне так объяснили здесь позапрошлым летом.

ЭРКАН. У нас объясняют одинаково.

ГУЛЬНАРА. Я заметила.

Эркан без слов складывает салфетку. Ирина наклоняется к телефону.

ИРИНА. Хорошо, включаю громкую связь.

Ирина включает громкую связь и кладёт телефон на стол рядом с жёлтым конвертом.

ИРИНА. Ты на громкой. Только папа ушёл за кофе.

КАТЯ. Как ушёл? Вы же вместе.

ИРИНА. Мы в одном отеле. Папа внизу.

КАТЯ. Позови его.

ИРИНА. Он внизу. Я не буду кричать через семь этажей.

КАТЯ. Тогда я перезвоню.

ИРИНА. Ты можешь сказать мне. Я передам дословно.

КАТЯ. Нет. Ты передашь дословно, а папа объяснит, что я имела в виду.

ИРИНА. По твоему запросу могу передать без комментариев.

КАТЯ. Мам.

ИРИНА. Я слушаю.

КАТЯ. Нет, ты сейчас оформляешь путевку. Мне надо, чтобы вы оба слушали.

ИРИНА. Уточняю. Это плохая новость?

КАТЯ. Я не отвечу на проверочный вопрос.

ИРИНА. Значит, ты научилась.

КАТЯ. Именно поэтому мне нужны вы оба.

В двери появляется Сергей с двумя чашками кофе. Ирина сидит к нему спиной и не замечает его.

ИРИНА. Папа вернётся, и мы тебе позвоним.

КАТЯ. Тогда потом. Мне нужны оба, иначе это будет пересказ.

Связь обрывается. Сергей ставит чашки на стойку.

СЕРГЕЙ. Значит, она хочет, чтобы мы были вместе.

Ирина оборачивается.

ИРИНА. Ты уже здесь.

СЕРГЕЙ. Я услышал последнее. Ей нужны оба.

ИРИНА. У телефона.

СЕРГЕЙ. Телефону всё равно, один человек рядом или два. Если ей нужна именно пара, дело не в передаче информации.

ИРИНА. Сейчас ты скажешь, что она хочет нас помирить.

СЕРГЕЙ. Я не сказал «помирить». Я сказал: ей нужны оба.

ИРИНА. Она хочет сообщить новость обоим родителям. Одновременно. Это вся доступная информация.

СЕРГЕЙ. Если новость только про неё, достаточно того, кто поднял трубку. Потом второй узнает.

ИРИНА. Она как раз не хочет, чтобы второй узнавал в пересказе.

СЕРГЕЙ. Потому что пересказ меняет смысл. Значит, смысл касается нас обоих.

ИРИНА. Ты построил вывод из слова «оба».

СЕРГЕЙ. Не из слова. Из устройства разговора.

Сергей берёт обе чашки и несёт их к столу. Одну ставит перед Ириной, вторую – на пустое место. Сдвигает жёлтый конверт, чтобы чашки стояли симметрично.

ИРИНА. Ты даже не знаешь, что она хотела сказать.

СЕРГЕЙ. Она хотела, чтобы мы услышали это вместе. Этого пока достаточно.

Сергей садится. Ирина остаётся стоять. Между ними – две одинаковые чашки и жёлтый конверт.

ИРИНА. Пока достаточно.

Ирина садится. Берёт свою чашку, пробует и ставит обратно.

СЕРГЕЙ. Остыл?

ИРИНА. Нет.

Гульнара, не оборачиваясь от парапета.

ГУЛЬНАРА. Сахар на стойке.

ИРИНА. Спасибо. Не надо.

ГУЛЬНАРА. Как хотите.

СЕРГЕЙ. Внизу не спрашивают. Наливают и всё.

ГУЛЬНАРА. Спрашивают. Если попросить.

СЕРГЕЙ. Я заказал два одинаковых. Так быстрее.

ГУЛЬНАРА. Разумеется.

Пауза. Ирина отодвигает чашку.

ИРИНА. Я пойду вниз. Хочу дойти до воды.

СЕРГЕЙ. Сейчас будет жарко. После обеда тень переходит на ту сторону, идти легче.

ИРИНА. Я знаю, что легче. Я хочу сейчас.

СЕРГЕЙ. Тогда я допью и догоню.

ИРИНА. Догоняй.

Ирина уходит к лестнице. Сергей остаётся за столом с двумя чашками и жёлтым конвертом. Допивает свой кофе. Потом встаёт, идёт к стойке. Эркан молча подаёт ему сахарницу. Сергей возвращается, кладёт в чашку Ирины две ложки сахара, размешивает и ставит чашку точно на её место. Возвращает сахарницу и уходит к лестнице.

Полная чашка остаётся на столе. Гульнара смотрит на неё.

ГУЛЬНАРА. Эркан.

ЭРКАН. Я слушаю вас внимательно.

ГУЛЬНАРА. А вы помните, что я пью?

ЭРКАН. Кофе без сахара. Как обычно.

ГУЛЬНАРА. «Как обычно». Вы это говорите четвёртый год, а до вас говорили другие. А я тридцать лет пила с сахаром. Две ложки, а если ложка маленькая – три. У меня в столе на работе стояла собственная сахарница, потому что общую вечно кто-нибудь высыпа́л в чай. Я бухгалтер, ЭРКАН. Я считаю всё, включая ложки. Двадцать одна тысяча ложек за тридцать лет, если по две в день и не считать выходные.

ЭРКАН. Я могу принести сахар.

ГУЛЬНАРА. Не надо. Я объясняю, откуда взялось ваше «как обычно». В самый первый заезд заказывали один раз, за столом, на двоих. Ему без сахара. Мне было лень договаривать вторую половину фразы, и я сказала: «Нам два одинаковых». Официант принёс два без сахара, и я выпила, потому что кофе уже налили, а человек уже отошёл. На следующее утро я сказала: «Как вчера». На третье мне принесли без сахара и не спросили. Так и живём двадцать девять лет, из них семь – в этом отеле, из них четыре – при вас.

ЭРКАН. Я исправлю в карточке.

ГУЛЬНАРА. Не исправляйте. Мне теперь так нравится.

Пауза.

ГУЛЬНАРА. Вот это и есть самое неприятное. Мне действительно так нравится.

ЭРКАН. Тогда – как обычно.

ГУЛЬНАРА. Как обычно.

Затемнение.

Сцена 3. Свободная комната

День третьего дня.

Раннее утро. На террасе только Эркан за стойкой. Гульнара стоит у парапета с чашкой. Гостей ещё нет.

ГУЛЬНАРА. Эркан.

ЭРКАН. Я слушаю вас внимательно.

ГУЛЬНАРА. «Как обычно» – это не про меня. Это про карточку.

ЭРКАН. Простите?

ГУЛЬНАРА. У вас на каждого гостя карточка. Что он пьёт, во сколько встаёт, какую подушку просил в позапрошлом году. Вы её открываете раньше, чем видите человека.

ЭРКАН. Это называется история гостя.

ГУЛЬНАРА. История. Хорошее слово. У меня в бухгалтерии это называлось карточка счёта. Открываешь – и там всё, аккуратно, по датам, и ни одного слова о том, почему.

ЭРКАН. В карточке гостя графы «почему» тоже нет.

ГУЛЬНАРА. Вот именно. Там написано: седьмой заезд, те же числа, размещение двухместное, кофе без сахара. И всё сходится. Баланс идеальный.

ЭРКАН. Ваша карточка ведётся правильно.

ГУЛЬНАРА. Я и не спорю. Я говорю: правильно. Я в этой карточке до сих пор во множественном числе.

ЭРКАН. Карточки гостей мы храним бессрочно.

ГУЛЬНАРА. А мы хранили пять лет. Потом уничтожали.

ЭРКАН. Выбрасывали?

ГУЛЬНАРА. Выбросить нельзя. Уничтожают комиссией: три человека, опись, акт, подписи. Иначе бумага считается существующей. Хоть в мешок её сложи, хоть в шредер – если нет акта и свидетелей, документ живой.

ЭРКАН. Это сложный порядок.

ГУЛЬНАРА. Это единственный разумный порядок в моей отрасли. Тридцать лет я уничтожала чужие бумаги по всем правилам. Своих – ни одной.

Гульнара уходит к лежакам. Свет полный.

Та же терраса. Дневной зной. Полотенце на парапете – в ту же сторону. На столе – бутылка воды, два стакана и жёлтый конверт. Ирина сидит за столом. Сергей стоит у парапета, глядя поверх зрительного зала. Гульнара устроилась на одном из лежаков.

Из служебного выхода появляется Эркан с планшетом-папкой. Подходит к столу.

ЭРКАН. Господин Панин, госпожа Панина, сегодня третий день вашего пребывания. Мне необходимо сообщить об изменении размещения.

ИРИНА. Что случилось?

ЭРКАН. На стояке над вашим номером лопнул фитинг. Простыми словами, соединение на трубе не удержало воду. Сейчас вода поступает на перекрытие над номером пятьсот двенадцать.

СЕРГЕЙ. Если вода уже на перекрытии, соединение не просто не удержало. Его либо разорвало по резьбе, либо сорвало из-за давления.

ЭРКАН. Инженер отеля написал: «Фитинг лопнул». Я передаю его формулировку полностью.

СЕРГЕЙ. Тогда понятно.

ИРИНА. Уточняю. У нас течёт потолок?

ЭРКАН. Пока нет. Но гостиница не будет ждать, когда ответ станет положительным.

ИРИНА. Это разумно.

ЭРКАН. Поэтому мы переселяем вас из номера пятьсот двенадцать в номер семьсот четыре. Он освободился сегодня утром, уборка закончена, доплаты не будет. Когда ваш чемодан будет собран, сотрудники перенесут его и все вещи, которые вы разрешите переносить.

СЕРГЕЙ. Седьмой этаж сильнее нагревается от крыши.

ЭРКАН. Кондиционирование в номере семьсот четыре проверено дважды. Оба раза оно работало правильно.

ИРИНА. А в третий раз?

ЭРКАН. Третья проверка будет исполнена по вашему пожеланию.

ИРИНА. Нет. Двух достаточно.

ЭРКАН. Тогда третьей проверки не будет.

Гульнара приподнимается на лежаке.

ГУЛЬНАРА. Из пятьсот двенадцатого в семьсот четвёртый?

ЭРКАН. Да, госпожа Гульнара.

ГУЛЬНАРА. Меня позапрошлым летом переселяли ровно так же. Пятый этаж залило, дали семьсот четвёртый. Этот стояк течёт раз в два года.

ЭРКАН. В позапрошлом году причиной была соединительная муфта. Сегодня причиной является фитинг. Техническая служба считает это разными происшествиями.

ГУЛЬНАРА. А постоялец мокнет одинаково.

ЭРКАН. Вы не промокли тогда, госпожа Гульнара. И господин и госпожа Панины не промокнут сегодня. Для этого переселение производится заранее.

ГУЛЬНАРА. Хороший ответ.

ЭРКАН. Благодарю вас.

СЕРГЕЙ. Муфта и фитинг действительно не одно и то же.

ИРИНА. Сергей, поверь, никто в этом не сомневался.

СЕРГЕЙ. Гульнара сказала, что стояк течёт раз в два года. Я объяснил, почему отель не считает это одной неисправностью.

ГУЛЬНАРА. Отель уже объяснил.

СЕРГЕЙ. Я уточнил техническую часть.

ИРИНА. Конечно.

Эркан берёт со стола бутылку и переставляет её дальше от жёлтого конверта.

ЭРКАН. Документы сотрудники не переносят без отдельного разрешения.

СЕРГЕЙ. Конверт я понесу сам.

ИРИНА. Это не документ. Это проект документа.

СЕРГЕЙ. И он ничего не решает.

Гульнара прячет усмешку.

ЭРКАН. Тогда проект документа господин Панин перенесёт сам. Остальные вещи будут доставлены в номер семьсот четыре.

ИРИНА. Спасибо.

ЭРКАН. Это будет исполнено.

Эркан закрывает планшет-папку, но не уходит. Смотрит поверх зрительного зала, чуть левее центра.

ЭРКАН. И прежде чем вы спуститесь, посмотрите, пожалуйста. Лейлек. Один аист прямо над светлым куполом. Сейчас он повернёт к террасе.

Сергей сразу переводит взгляд туда, куда показывает Эркан. Ирина остаётся за столом.

ЭРКАН. Выше, госпожа Панина. Он вошёл в широкий круг. Видите, белая спина вспыхнула на солнце, а концы крыльев тёмные.

Ирина встаёт и подходит к парапету.

ИРИНА. Почему он кружит на одном месте?

СЕРГЕЙ. Смотри, что происходит. Город за день набирает тепло: камень, крыши, асфальт. К обеду он отдаёт это тепло вверх, и получается невидимая труба. Птица заходит в такую трубу, воздух поднимает её, поэтому можно не махать крыльями. Ей идти до Африки, она экономит силы.

ГУЛЬНАРА. Кому идти?

СЕРГЕЙ. Аисту.

ГУЛЬНАРА. А.

ИРИНА. В первый вечер лекция была короче.

СЕРГЕЙ. Тогда я сказал, что они висят на тёплом воздухе. Это был результат. Сейчас я объяснил устройство.

ГУЛЬНАРА. Устройство совпадает. Мне здесь объясняли так же.

ЭРКАН. Сегодня ветер снова с юга.

СЕРГЕЙ. Третий день с юга.

ЭРКАН. Да, господин Панин. Пожалуйста, посмотрите правее: над ним появился второй.

Все четверо смотрят в зал.

ЭРКАН. Первый поднимается. Второй остаётся ниже. Сейчас они разойдутся.

Пауза.

ИРИНА. Разошлись.

СЕРГЕЙ. Они просто попали в разные потоки.

ИРИНА. Я знаю. Ты же объяснил устройство.

ЭРКАН. Я буду у стойки. Когда вы соберете чемодан, достаточно сообщить мне. Переезд в семьсот четыре будет исполнен без вашего участия. Комната пустая, там все приготовлено для вас.

Эркан отходит к барной стойке и начинает расставлять чистые стаканы. Гульнара остаётся у парапета. Ирина возвращается к столу.

СЕРГЕЙ. Катина комната тоже почти всё время стоит пустая.

ИРИНА. Что?

СЕРГЕЙ. Я говорю, что человек может числиться за комнатой и не пользоваться ею. Катя год живёт в другом городе. Сейчас начнётся второй курс. Дома она бывает только на каникулах.

ИРИНА. Она как-то приезжала и на длинные выходные. Поэтому Катина комната не «числится». Это её комната.

СЕРГЕЙ. Я не предлагаю её отнимать. Наоборот, ничего переделывать не надо. Я раньше думал убрать стеллаж, перенести письменный стол к окну и сделать нормальное рабочее место. Теперь это лишнее.

ИРИНА. Почему?

СЕРГЕЙ. Ремонт там хороший. Стены нейтральные. Окно меняли три года назад. Если назначение комнаты изменится, всё основное уже подходит.

ИРИНА. Какое ещё назначение?

СЕРГЕЙ. Первое время отдельная комната вообще не обязательна. Но потом двенадцати метров достаточно. Кровать Кати можно оставить, а стеллаж убрать позже, когда понадобится место.

ИРИНА. Кому понадобится место?

СЕРГЕЙ. Рядом с домом открылся детский садик. В соседнем дворе, без перехода через большую дорогу. Пешком семь минут, если идти с коляской, – немного больше.

Ирина медленно садится.

ИРИНА. С коляской.

СЕРГЕЙ. Там удобный спуск с тротуара. Я посмотрел.

ИРИНА. Зачем ты смотрел дорогу до детского садика?

СЕРГЕЙ. Чтобы понимать все условия. Когда есть свободная комната, детский садик рядом и обычный рабочий график, бытовая часть решается проще, чем кажется.

ИРИНА. Уточняю. У нас есть ребёнок, о котором я не знаю?

СЕРГЕЙ. Сейчас нет.

ИРИНА. А потом?

СЕРГЕЙ. Для «потом» есть все условия.

Пауза.
ИРИНА. Сейчас ты должен сказать, что мне ещё не поздно второй раз стать матерью.

СЕРГЕЙ. Тебе ещё не поздно. Сейчас многие рожают в таком возрасте. Это не исключение и не чрезвычайная ситуация.

ИРИНА. Спасибо за справку.

СЕРГЕЙ. Я не справку даю. Я говорю, что объективных препятствий нет.

ИРИНА. Кроме третьего сентября. В одиннадцать часов у нотариуса.

СЕРГЕЙ. Третье сентября – дата конкретного действия. Если исходные условия меняются, действие можно пересмотреть. Это нормальный порядок.

ИРИНА. Исходные условия изменились?

СЕРГЕЙ. Ты в первый вечер спросила, говорит ли Эркан про аистов всем. Вчера за завтраком дважды вставала смотреть на аистов. Вчера Катя сказала, что ей нужны мы оба. Отдельно каждую вещь можно объяснить случайностью. Вместе они складываются в понятную конструкцию.

ИРИНА. Какую конструкцию?

СЕРГЕЙ. С аистом, пустой комнатой, детским садиком и коляской.

ИРИНА. Ты всё уже решил за меня.

СЕРГЕЙ. Я не решил. Я просто показываю, что это возможно.

ИРИНА. Уточняю. Ты решил удержать меня ребёнком?

СЕРГЕЙ. Ребёнком нельзя удержать человека. Я говорю о другом: если ты хочешь изменить решение, не нужно делать вид, что причина только в пустой комнате или в аистах.

ИРИНА. Я не говорила, что хочу изменить решение.

СЕРГЕЙ. Ты не говорила.

ИРИНА. Я не говорила, что хочу ребёнка.

СЕРГЕЙ. Именно.

ИРИНА. Что именно?

СЕРГЕЙ. Я понимаю, что тебе неловко. Поэтому и начал с практического. Комната есть. Садик есть. По деньгам это посильно. Рабочий график можно распределить. Ира, я всё посчитал.

Ирина встаёт.

ИРИНА. Я тоже умею считать, Серёж. Мне сорок пять. Значит, рожать в сорок шесть, и это если сразу. Первый класс – мне пятьдесят три, тебе пятьдесят пять. Институт – мне шестьдесят четыре.

СЕРГЕЙ. Это рабочие цифры. Сейчас так живут многие.

ИРИНА. Я не спорю с цифрами. Я спрашиваю, в каком они пункте.

СЕРГЕЙ. В каком пункте что?

ИРИНА. Я. Комната, садик, дорога, спуск с тротуара, деньги, мой рабочий график. В каком пункте я?

Пауза.

СЕРГЕЙ. Ты во всех.

ИРИНА. Это не пункт.

Пауза.

СЕРГЕЙ. Я не понимаю, что ты хочешь услышать.

ИРИНА. Вопрос.

СЕРГЕЙ. Какой?

ИРИНА. Любой. Ты за двадцать минут не задал ни одного.

Долгая пауза.

СЕРГЕЙ. Ты хочешь ребёнка?

Ирина не отвечает.

СЕРГЕЙ. Ты не отвечаешь.

ИРИНА. Я думаю. Ты первый раз спросил, я первый раз думаю.

Пауза.

СЕРГЕЙ. Я знал, что ты так ответишь.

ИРИНА. Конечно, знал.

Пауза.

ИРИНА. Пойдём. Нам ещё комнату освобождать.

Ирина и Сергей направляются к лестнице, на полпути Сергей возвращается и забирает жёлтый конверт со столика. Панины спускаются к себе. Гульнара складывает вещи в пляжную сумку. Эркан убирает со столика стаканы.

ГУЛЬНАРА. Позапрошлым летом меня переселяли на этот же седьмой этаж. Пришли трое, очень вежливые, и сказали слово в слово то же, что вы сегодня: сотрудники перенесут все вещи, которые вы разрешите переносить.

ЭРКАН. Формулировка не менялась.

ГУЛЬНАРА. Формулировка прекрасная. Я стояла в коридоре и решала, что я разрешаю переносить. Оказалось – всё. Совершенно всё. Мне нечего было прятать от троих мужчин с тележкой.

ЭРКАН. Это обычная ситуация.

ГУЛЬНАРА. Не обычная. Обычная – это когда говоришь: «Вот эту сумку я понесу сама». А я стояла и не могла вспомнить, какая из них моя личная. Они все были мои.

Пауза.

ГУЛЬНАРА. Они управились за одиннадцать минут. Я засекала. Одиннадцать минут – и семь лет августа переехали на два этажа выше.

ЭРКАН. Обычно уходит пятнадцать.

ГУЛЬНАРА. Значит, у меня меньше вещей.

Она застёгивает сумку.

ГУЛЬНАРА. Всё поместилось в один чемодан, Эркан. И осталось место.

ЭРКАН. Вы путешествуете налегке.

ГУЛЬНАРА. Я путешествую наполовину.

ЭРКАН. В вашем номере тоже большой шкаф. У вас наверняка остались свободные полки.

ГУЛЬНАРА. Они везде остаются. И в шкафу, и в чемодане.

ЭРКАН. Пустое пространство ничего не весит. В аэропорту за него не нужно доплачивать.

ГУЛЬНАРА. Вы правы, Эркан. За пустоту не доплачивают. Пустотой расплачиваются.

Затемнение.

Сцена 4. Уточняю

Вечер четвёртого дня.

День. Эркан раскладывает салфетки. Гульнара сидит на краю лежака. Панины ещё внизу.

ГУЛЬНАРА. Эркан.

ЭРКАН. Я слушаю вас внимательно.

ГУЛЬНАРА. За пустое место надо платить.

ЭРКАН. Простите?

ГУЛЬНАРА. Одноместное размещение. Человек один, а платит не половину.

ЭРКАН. Доплата за одноместное размещение действительно существует.

ГУЛЬНАРА. Существует. И устроена так, что дешевле забронировать двухместный на двоих, чем одноместный на одного. Я считала. Разница четырнадцать процентов.

ЭРКАН. У вас двухместное размещение.

ГУЛЬНАРА. У меня двухместное размещение. Второй гость просто не приезжает.

ЭРКАН. Это допускается.

ГУЛЬНАРА. Ещё бы не допускалось. Отель получил за двоих и кормит одну. Вы на мне зарабатываете, Эркан.

ЭРКАН. Завтрак включён по числу гостей в брони.

ГУЛЬНАРА. Вот и я о том. Мне полагается два завтрака.

ЭРКАН. Вы ни разу их не взяли.

ГУЛЬНАРА. Не взяла.

Пауза.

ГУЛЬНАРА. Так что я плачу за двоих. Это не сентиментальность. Это тариф.

Свет полный.

Та же терраса. Тёплый вечерний свет. Полотенце на парапете – в ту же сторону. На столе – бутылка воды, два стакана и жёлтый конверт. Ирина сидит за столом. Гульнара стоит у парапета. Эркан за барной стойкой складывает салфетки.

Эркан смотрит поверх зрительного зала, выходит из-за стойки и подходит к Ирине.

ЭРКАН. Госпожа Панина, посмотрите, пожалуйста, чуть левее. Лейлек. Один аист идёт прямо над проливом. Сейчас он повернётся, и солнце будет на белой стороне крыла.

Ирина оборачивается к залу, но не встаёт.

ЭРКАН. Вот он повернулся. Теперь поднимается. Сегодня снова ветер с юга, поэтому птица идёт ближе к воде.

ИРИНА. Эркан, можно я уточню?

ЭРКАН. Разумеется.

ИРИНА. В бронировании есть графа «особые условия».

ЭРКАН. Да.

ИРИНА. Гость указывает повод. Годовщина, предложение, день рождения. Иногда добавляет тему: цветы, музыка, вид из окна, какая-нибудь местная деталь. Отель подтверждает, что может встроить эту деталь в обслуживание.

ЭРКАН. Всё верно.

ИРИНА. Персонал время от времени обращает на неё внимание. Так, чтобы это выглядело не как заказ, а как удачное совпадение.

ЭРКАН. Такая услуга существует.

ИРИНА. Сорок евро. Пожелание в бронь, графа «особые условия», сорок евро. Я это продаю по восемь раз на дню.

ЭРКАН. В нашем отеле стоимость также составляет сорок евро за всё пребывание.

ИРИНА. По нашему бронированию она есть?

Эркан открывает планшет-папку.

ЭРКАН. Я прочитаю служебную отметку вслух. «Номер семьсот четыре. Дополнительное пожелание оплачено полностью».

ИРИНА. Кто заказал?

ЭРКАН. В строке заказчик не указан. Указан номер.

ИРИНА. Понятно.

ЭРКАН. Если исполнение кажется вам недостаточным, я могу увеличить частоту внимания.

ИРИНА. Не надо. Частота достаточная.

ЭРКАН. Тогда она останется прежней.

Эркан закрывает планшет-папку. Гульнара поворачивается от парапета.

ГУЛЬНАРА. Он сказал: заказчик не указан.

ИРИНА. В номере живут двое. Я не заказывала.

ГУЛЬНАРА. Это ответ на другой вопрос.

ИРИНА. В моём случае уточнение избыточно.

ГУЛЬНАРА. Тогда не уточняйте.

ИРИНА. Я уточняю по работе.

ГУЛЬНАРА. Вы сейчас не на работе.

ИРИНА. Именно поэтому хочется понимать, что входит в стоимость.

ЭРКАН. Проживание, завтрак и пользование террасой входят в стоимость номера. Дополнительное пожелание оплачено отдельно.

ИРИНА. Спасибо. Теперь понимаю полностью.

ЭРКАН. Я рад, что вопрос разрешён.

ГУЛЬНАРА. Он не разрешён.

ЭРКАН. Тогда я готов продолжить разъяснение.

ГУЛЬНАРА. Не мне.

Эркан переводит взгляд на Ирину.

ИРИНА. Мне тоже не надо.

ЭРКАН. Это будет исполнено.

Гульнара подходит к служебному выходу.

ГУЛЬНАРА. Мой заказ готов?

ЭРКАН. Да, госпожа Гульнара. Я ожидал удобного момента, чтобы показать его вам перед тем, как убрать в холод.

ГУЛЬНАРА. Момент удобный.

Эркан открывает служебную дверь. За ней стоит сервировочная тележка. Гульнара берётся за ручку раньше него и сама выкатывает тележку на террасу. На ней – большой торт с крупными незажжёнными свечами.

ЭРКАН. Доставка к столу включена в заказ.

ГУЛЬНАРА. Я знаю. Я хочу сама.

ЭРКАН. Разумеется.

Гульнара ставит тележку рядом со своим лежаком и осматривает торт.

ИРИНА. Вам его прислали?

ГУЛЬНАРА. Нет.

ИРИНА. От кого он?

ГУЛЬНАРА. От кондитерской.

ИРИНА. Я имею в виду, кто заказал.

ГУЛЬНАРА. Я.

ИРИНА. Себе?

ГУЛЬНАРА. Себе.

ИРИНА. На день рождения?

ГУЛЬНАРА. Да.

ИРИНА. Со свечами.

ГУЛЬНАРА. Со свечами. Если ждать, пока кто-нибудь догадается, останешься без торта. Я заказала себе сама.

ИРИНА. И вас это не расстраивает?

ГУЛЬНАРА. Меня расстроило бы остаться без торта.

ИРИНА. Я не про торт.

ГУЛЬНАРА. А я про торт.

ИРИНА. Вы сказали: не надо ждать, пока кто-нибудь догадается.

ГУЛЬНАРА. Да.

ИРИНА. Значит, если хочешь внимания, надо заказать его самой.

ГУЛЬНАРА. Нет. Если хочешь торт, надо заказать торт. Внимание я не заказывала.

ИРИНА. Вы отдыхаете одна.

ГУЛЬНАРА. Да. Одна – не значит несчастная.

ИРИНА. Я не имела в виду, что вы страдаете.

ГУЛЬНАРА. Вы спросили, не расстраивает ли меня мой день рождения. Я ответила.

ИРИНА. Поняла.

ГУЛЬНАРА. Нет. Но на этом можно остановиться.

В двери на лестницу появляется Сергей. Он видит торт и останавливается.

СЕРГЕЙ. Значит, у кого-то день рождения.

ГУЛЬНАРА. У меня.

СЕРГЕЙ. Поздравляю.

ГУЛЬНАРА. Рано.

СЕРГЕЙ. Тогда поздравлю вовремя.

ГУЛЬНАРА. Лучше спросите, когда.

СЕРГЕЙ. Эркан знает.

ЭРКАН. Дата указана в заказе.

СЕРГЕЙ. Тем более.

Гульнара смотрит на него секунду дольше, чем нужно, и отворачивается к парапету.

ГУЛЬНАРА. Конечно.

Эркан берётся за тележку.

ЭРКАН. До нужного вечера торт будет храниться правильно. Свечи останутся с ним.

ГУЛЬНАРА. Хорошо.

Эркан начинает откатывать тележку к служебному выходу. Гульнара идёт рядом. Перед дверью Эркан снова смотрит поверх зрительного зала.

ЭРКАН. Господин Панин, сейчас второй аист вошёл в тот же круг. Пожалуйста, посмотрите левее первого.

Сергей подходит к парапету и смотрит в зал.

ИРИНА. Можно смотреть спокойно. Всё оплачено.

Сергей оборачивается к ней.

СЕРГЕЙ. Ты выяснила.

ИРИНА. Уточнила. Сорок евро. Особое пожелание по номеру семьсот четыре.

СЕРГЕЙ. Значит, ты всё-таки решила проверить.

ИРИНА. Я пятнадцать лет продаю чужие отпуска. Мне не надо проверять то, что я узнаю по первой реплике персонала.

СЕРГЕЙ. В первый вечер ты спросила, говорит ли он это всем.

ИРИНА. Теперь знаю, что не всем.

Эркан и Гульнара уходят через служебную дверь вместе с тележкой. Сергей остаётся у парапета. Ирина сидит за столом.

ИРИНА. Ты заказал.

Пауза. Сергей не отвечает.

ИРИНА. Сейчас ты скажешь, что важна не цена, а жест.

СЕРГЕЙ. Я этого не скажу.

ИРИНА. Потому что сорок евро – небольшая цена?

СЕРГЕЙ. Потому что ты сама знаешь, зачем это сделано.

ИРИНА. Чтобы я решила, что ты ещё умеешь замечать, куда я смотрю.

СЕРГЕЙ. Если ты так это называешь.

ИРИНА. Я никак это не называю. Очень удобно: Эркан говорит за тебя.

СЕРГЕЙ. Эркан говорит о птицах.

ИРИНА. Не объясняй устройство услуги. Я его знаю.

СЕРГЕЙ. Я не объясняю.

ИРИНА. Ты мог спросить, нужен ли мне вообще сюрприз.

СЕРГЕЙ. После того вечера, когда ты собрала вещи, было довольно ясно, какие сюрпризы тебе не нужны.

ИРИНА. Это был вечер, когда ты не спросил. Не вечер, когда я собрала вещи.

Пауза.

СЕРГЕЙ. Я не собирался обсуждать тот вечер здесь.

ИРИНА. Отлично. Фиксирую: не обсуждаем.

Сергей отходит от парапета. Останавливается у стола, но не садится.

ИРИНА. Уточняю. Ты хотел, чтобы я догадалась?

СЕРГЕЙ. Если всё объяснить, сюрприз перестанет быть сюрпризом.

ИРИНА. Он перестал им быть, когда я услышала цену.

СЕРГЕЙ. Я не хочу портить тебе сюрприз.

ИРИНА. Мой сюрприз.

СЕРГЕЙ. Именно.

ИРИНА. Поздно. Я уже всё поняла.

СЕРГЕЙ. Я тоже.

Ирина встаёт и уходит к лестнице. Сергей смотрит ей вслед, затем идёт за ней. На столе остаётся жёлтый конверт.

Служебная дверь открывается. Возвращаются Эркан и Гульнара. Тележки с тортом уже нет.

ГУЛЬНАРА. Вы видели, сколько там свечей?

ЭРКАН. Я не считал.

ГУЛЬНАРА. А я считала. Когда кондитерская принимала заказ, девушка спросила: «Сколько свечей ставить?» Это, между прочим, вежливый способ спросить возраст.

ЭРКАН. Обычно спрашивают число прямо.

ГУЛЬНАРА. Ваша девушка спросила изящно. Я подумала и сказала: поставьте столько, сколько поместится.

ЭРКАН. Сколько поместилось?

ГУЛЬНАРА. Двадцать четыре. Больше не влезает, торт круглый.

ЭРКАН. Я передам на кухню, что заказ исполнен правильно.

ГУЛЬНАРА. Передайте. И запишите себе где-нибудь: двадцать четыре свечи – это не мой возраст. Это диаметр.

Пауза.

ГУЛЬНАРА. Первые три года их считал другой человек. Он ставил ровно столько, сколько лет, и каждый год смеялся, что скоро придётся заказывать два торта.

ЭРКАН. Он был прав.

ГУЛЬНАРА. Он был прав. Но заказывать пришлось мне.

ЭРКАН. Заказ оформляется на имя основного гостя.

ГУЛЬНАРА. Я и оформила. Позвонила, назвала число и время. Как заказ такси.

ЭРКАН. Это стандартная процедура.

ГУЛЬНАРА. Стандартная. Только такси можно отменить. Можно сказать диспетчеру: я передумала, я никуда не еду.

ЭРКАН. Заказ из кондитерской тоже можно отменить.

ГУЛЬНАРА. Заказ можно. Торта не будет. А повод всё равно придёт. Свечей станет на одну больше, даже если их некуда ставить.

Затемнение.

Сцена 5. Третье сентября

Утро шестого дня.

Ещё до рассвета. Эркан за стойкой. Гульнара поднимается с лестницы, уже одетая.

ГУЛЬНАРА. Эркан.

ЭРКАН. Я слушаю вас внимательно.

ГУЛЬНАРА. Вы когда-нибудь переносили дату рождения?

ЭРКАН. Это невозможно.

ГУЛЬНАРА. Именно. Единственное, что нельзя перенести. Всё остальное переносят. Рейсы переносят. Свадьбы переносят. Операции переносят, и, между прочим, чаще, чем свадьбы.

ЭРКАН. У нас переносят заезды.

ГУЛЬНАРА. И заезды. Я один раз перенесла. Четыре года назад. Позвонила и сказала: сдвиньте нам на неделю.

ЭРКАН. Мы сдвигаем без штрафа за месяц.

ГУЛЬНАРА. Я и сдвинула за месяц. Потом сдвинула обратно. Потом всё равно приехала в свои числа, потому что переносить было уже нечего.

ЭРКАН. Я вас понимаю полностью.

ГУЛЬНАРА. Не понимаете. Но отвечаете правильно.

Гульнара уходит вниз. Свет утренний.

Та же терраса. Мягкий утренний свет. Полотенце на парапете – в ту же сторону. На столе – жёлтый конверт, два пустых стакана и закрытая бутылка воды. Сергей один. Он сидит у стола, положив перед собой телефон. Несколько секунд смотрит на жёлтый конверт, затем берёт телефон и звонит.

СЕРГЕЙ. Доброе утро. Сергей Панин. У нас с Ириной Паниной запись на третье сентября, на одиннадцать утра.

Слушает.

СЕРГЕЙ. Да, вдвоём. Я хотел бы перенести запись.

Слушает.

СЕРГЕЙ. Не отменить. Именно перенести. Смотрите, что происходит: третьего сентября мы возвращаемся почти сразу после поездки. Формально времени достаточно, но между дорогой и нотариусом не остаётся нормального промежутка.

Слушает.

СЕРГЕЙ. Нет, рейс раньше. Я говорю не про опоздание. Я говорю про запас.

Слушает.

СЕРГЕЙ. На октябрь. На первую свободную дату в октябре, когда вы сможете принять нас обоих в одиннадцать.

Слушает. Сергей берёт жёлтый конверт, выравнивает его по краю стола.

СЕРГЕЙ. Восьмого октября, одиннадцать утра. Подходит.

Слушает.

СЕРГЕЙ. Ирине я сообщу сам. Да. Тогда повторю: прежняя запись – третьего сентября, одиннадцать утра – снята. Новая – восьмого октября, одиннадцать утра.

Слушает.

СЕРГЕЙ. Благодарю.

Он завершает разговор, но телефон из руки не выпускает.

СЕРГЕЙ. Не отменил. Перенёс. Решение осталось тем же, только действие позже. Это ничего не меняет.

Пауза.

СЕРГЕЙ. Пусть будет запас.

Он кладёт телефон на жёлтый конверт. Из-за двери на лестницу слышатся шаги. Сергей быстро убирает телефон в карман. Входит Ирина.

ИРИНА. Доброе утро.

СЕРГЕЙ. Доброе.

Пауза.

СЕРГЕЙ. Я спущусь за кофе. Тебе принесу обычный.

ИРИНА. Я закажу здесь.

СЕРГЕЙ. Здесь дольше.

ИРИНА. Я никуда не тороплюсь.

СЕРГЕЙ. Хорошо.

Сергей уходит к лестнице. Ирина ждёт, пока закроется дверь.

Она долго смотрит на жёлтый конверт. Потом берёт его, отгибает клапан и достаёт несколько скреплённых листов. За все дни она не притрагивалась к нему ни разу.

Читает про себя. Потом вслух – ровно и профессионально, как читает клиенту условия брони.

ИРИНА. «Пункт четвёртый. Расходы, связанные с удостоверением настоящего соглашения, стороны несут в равных долях».

Пауза.

ИРИНА. В равных долях.

Она перелистывает.

ИРИНА. «Пункт седьмой. Стороны подтверждают, что спора о разделе имущества между ними не имеется».

Она опускает листы.

ИРИНА. Спора не имеется.

Пауза. Она смотрит на страницу так, будто чего-то там не хватает.

ИРИНА. Двадцать лет, четыре страницы, четырнадцатый кегль. Квартира, машина, гараж матери. Кто платит нотариусу. Всё сошлось.

Пауза.

ИРИНА. И нигде ни слова о том, из-за чего мы вообще сюда пришли.

Она аккуратно складывает листы, убирает их в конверт и выравнивает конверт по краю стола – тем же движением, каким это делает СЕРГЕЙ. Замечает своё движение. Убирает руку.

Достаёт телефон и звонит. Ответ собеседницы не слышен.

ИРИНА. Лен, доброе утро. Удобно?

Слушает.

ИРИНА. Нормально. Тепло. Как мама?

Слушает.

ИРИНА. Хорошо. Я быстро. Ты просила подтвердить по третьему сентября. Подтверждаю: всё в силе. Одиннадцать утра.

Слушает.

ИРИНА. Нет, поездка ничего не изменила.

Слушает.

ИРИНА. Аисты. Да. Каждый день.

Слушает.

ИРИНА. Потому что это услуга. Сорок евро, особое пожелание в брони. Я позавчера уточнила.

Слушает.

ИРИНА. Нет, я не спрашивала его, зачем.

Слушает.

ИРИНА. Сейчас ты скажешь, что именно это и надо было спросить.

Слушает.

ИРИНА. Я знаю. Но у него на любой вопрос один ответ: «Я знал, что ты скажешь». Как будто если он заранее написал мою реплику, меня можно не слушать.

Слушает.

ИРИНА. Нет, я не делаю то же самое.

Слушает дольше.

ИРИНА. Уточняю: ты сейчас поддерживаешь меня или проводишь внутренний аудит?

Слушает.

ИРИНА. Вот и поддерживай. Ты всё-таки сестра, а не юрист.

Пауза. Ирина проводит пальцем по краю жёлтого конверта.

ИРИНА. Ничего не изменилось, Лен. Третьего сентября в одиннадцать. После нотариуса я тебе позвоню.

Слушает.

ИРИНА. Пока.

Ирина завершает разговор и кладёт телефон рядом с жёлтым конвертом. Из служебного выхода появляется Эркан с подносом. На подносе – чашка кофе и чистая салфетка.

ЭРКАН. Доброе утро, госпожа Панина. Сегодня шестой день вашего пребывания. После уборки в номере будет произведена полная смена белья.

ИРИНА. Хорошо.

ЭРКАН. Ваш кофе. Буйрун.

Он ставит чашку на стол, а салфетку кладёт между чашкой и жёлтым конвертом.

ИРИНА. Спасибо.

ЭРКАН. Прошу вас.

Эркан берёт поднос. Смотрит поверх зрительного зала вправо.

ЭРКАН. И посмотрите, пожалуйста, над правым краем террасы. Лейлек. Один аист идёт очень низко.

Ирина не оборачивается.

ИРИНА. Не сейчас.

ЭРКАН. Разумеется. Я обращу ваше внимание, когда он поднимется выше.

ИРИНА. Эркан, у меня просьба по бронированию.

ЭРКАН. Я слушаю вас внимательно.

ИРИНА. На девятый день у нас стоит ужин у парапета. На двоих.

ЭРКАН. Да. Стол у самого края террасы, полная сервировка на две персоны.

ИРИНА. Отмените его, пожалуйста.

ЭРКАН. Я не могу отменить эту услугу.

ИРИНА. Почему?

ЭРКАН. Ужин оплачен заранее и является невозвратным.

ИРИНА. До него ещё три дня.

ЭРКАН. Для обычного заказа этого достаточно. Но данный ужин входит в заранее оплаченную услугу. Деньги уже поступили. Вернуть их отель не может. Отменить услугу – значит оставить оплату без ужина. Я на это не уполномочен.

ИРИНА. Я не предлагаю подарить ужин отелю. Я предлагаю вернуть деньги тому, кто заплатил.

ЭРКАН. Условиями заказа возврат не предусмотрен.

ИРИНА. Разумеется.

ЭРКАН. Но я могу изменить способ напоминания.

ИРИНА. Каким образом?

ЭРКАН. Не напоминать.

ИРИНА. Совсем?

ЭРКАН. Совсем. Стол будет подготовлен, блюда будут приготовлены, услуга состоится. Вы можете не прийти. Тогда со стороны отеля всё будет исполнено, а с вашей стороны ничего не потребуется.

ИРИНА. То есть отменить ужин нельзя, но можно в нём не участвовать.

ЭРКАН. Именно.

ИРИНА. И Сергею вы не скажете, что я просила отменить?

ЭРКАН. Я не буду сообщать господину Панину содержание нашего разговора.

ИРИНА. И об ужине ему не напоминайте.

ЭРКАН. Я могу не напоминать ни вам, ни господину Панину. Стол всё равно будет ждать вас в назначенный вечер. Тамам?

Ирина смотрит на жёлтый конверт.

ИРИНА. Тамам.

Ирина уходит. Из двери на лестницу поднимается Гульнара с полотенцем.

ГУЛЬНАРА. Я слышала половину. Невозвратный тариф.

ЭРКАН. Я не обсуждаю брони других гостей.

ГУЛЬНАРА. А я не спрашиваю. Я хвалю. Невозвратный тариф – самая честная вещь в вашей отрасли.

ЭРКАН. Он дешевле на восемнадцать процентов.

ГУЛЬНАРА. Он дешевле, и он не оставляет выбора. Заплатил заранее – значит, поедешь. Не потому, что хочешь. Потому что деньги ушли.

ЭРКАН. Многие предпочитают возвратный.

ГУЛЬНАРА. Многие предпочитают возвратный и никуда не едут. Я четыре года подряд беру невозвратный. Иначе в июле обязательно находится причина: то давление, то ремонт, то у сестры дача и там некому поливать.

Пауза.

ГУЛЬНАРА. Меня сюда привозит не море, ЭРКАН. Меня сюда привозит то, что деньги уже ушли.

ЭРКАН. Это надёжный способ.

ГУЛЬНАРА. Это единственный, который у меня остался.

ЭРКАН. Ваша бронь была оплачена ещё в феврале.

ГУЛЬНАРА. И с этого момента мой август был предрешён. Оставь вы мне хоть малейшую лазейку, я бы нашла причину остаться дома.

ЭРКАН. Система списывает всю сумму сразу.

ГУЛЬНАРА. И вместе с суммой списывает сомнения. Вы продаёте не номер, ЭРКАН. Вы продаёте неизбежность.

ЭРКАН. Мы гарантируем, что комната будет вас ждать.

ГУЛЬНАРА. А я гарантирую, что приеду. Потому что мне уже выбили чек.

Затемнение.

Сцена 6. Оплачено

День девятого дня.

Утро девятого дня, рано. Эркан выставляет чистые стаканы. Гульнара идёт к дальнему лежаку.

ГУЛЬНАРА. Эркан.

ЭРКАН. Я слушаю вас внимательно.

ГУЛЬНАРА. Оплаченное всегда случается.

ЭРКАН. Как правило, да.

ГУЛЬНАРА. Не «как правило». Всегда. В этом вся разница между желанием и оплатой. Желание может передумать. Оплата – нет.

ЭРКАН. Услуга исполняется независимо от настроения гостя.

ГУЛЬНАРА. Вот. Вы это сказали лучше меня и даже не старались.

ЭРКАН. Это стандартная формулировка.

ГУЛЬНАРА. Поэтому и лучше. Я тридцать лет проводила чужие деньги по счетам и знаю: как только деньги прошли, событие уже состоялось. Дальше остаётся только явиться.

ЭРКАН. Гости иногда не являются.

ГУЛЬНАРА. Гости не являются, а событие всё равно состоялось. Стол накрыт, свечи стоят, и совершенно неважно, кто над ними наклонился.

Пауза.

ГУЛЬНАРА. Подарок – это когда за тебя уже заплатили. То есть когда за тебя уже решили.

Свет дневной.

Та же терраса. Яркий дневной свет. Полотенце на парапете – в ту же сторону. На столе – жёлтый конверт, закрытая бутылка воды и два пустых стакана. Ирина сидит за столом. Сергей стоит у парапета, но смотрит не в небо, а вниз, на условный город. Гульнара устроилась на дальнем лежаке.

Из служебного выхода появляется Эркан с планшетом-папкой.

ЭРКАН. Добрый день, господин Панин, госпожа Панина. Сегодня девятый день вашего пребывания. И сегодня – двадцатая годовщина вашего брака. Позвольте отелю поздравить вас.

ИРИНА. Спасибо.

СЕРГЕЙ. Спасибо.

ЭРКАН. Ваша бронь оформлена как подарочная. Поэтому в день годовщины я должен подтвердить получателей и сообщить, от кого поступил подарок.

ИРИНА. Мы знаем, от кого.

ЭРКАН. Разумеется. Но подтверждение входит в порядок исполнения. Заказчик и плательщик по бронированию – ваша дочь Екатерина Панина. Назначение подарка – поездка для родителей на двадцатилетие свадьбы.

СЕРГЕЙ. Подтверждаем.

ИРИНА. Оба.

ЭРКАН. Благодарю вас. Сегодня также будет исполнена дополнительная часть подарка: праздничный ужин на две персоны. Стол у самого парапета, полная сервировка. Начало в семь часов.

Сергей отходит от парапета.

СЕРГЕЙ. Значит, у нас сегодня ужин.

ИРИНА. На двоих.

СЕРГЕЙ. Количество я понял. Я о нём ничего не знал.

ИРИНА. Теперь знаешь.

СЕРГЕЙ. А ты, значит, знала.

ИРИНА. Три дня.

СЕРГЕЙ. И не сказала.

ИРИНА. Я не хотела портить тебе сюрприз.

Сергей смотрит на неё. Гульнара на дальнем лежаке открывает глаза.

ИРИНА. Эркан, это считается напоминанием?

ЭРКАН. Нет. Напоминание было снято. Сейчас производится обязательное раскрытие подарочной брони. В нём время и место произносятся как часть заказа.

ИРИНА. Разница принята.

ЭРКАН. Ужин оплачен полностью и не требует от вас никаких дополнительных решений. К заказу приложено сообщение от плательщика. По условиям подарочной брони его необходимо прочитать вслух обоим получателям до начала сервировки.

Эркан открывает планшет-папку.

ЭРКАН. Сообщение состоит из одного слова. Я читаю дословно: «Поговорите».

Эркан закрывает планшет-папку. Пауза.

ИРИНА. Вот как.

СЕРГЕЙ. Да.

ИРИНА. Не «да». Ты ей сказал.

СЕРГЕЙ. Ты ей сказала.

ИРИНА. Я ей ничего не говорила.

СЕРГЕЙ. Я тоже.

ИРИНА. Тогда почему записка повторяет твою программу?

СЕРГЕЙ. Ты называешь программой то, чего я не говорил.

ИРИНА. Поговорить. Пересмотреть. Дать всему ещё один срок. Ты сам это не произносишь, поэтому попросил дочь написать за тебя.

СЕРГЕЙ. Я её не просил. А ужин у парапета – это не моя программа. Это твой сценарий: специальный стол, заданное время, готовый повод. Всё устроено так, чтобы тебе не пришлось ничего предлагать самой.

ИРИНА. Значит, Катя на твоей стороне.

СЕРГЕЙ. На твоей.

ИРИНА. Слово «поговорите» – твоё.

СЕРГЕЙ. Ужин – твой.

ИРИНА. Я его не заказывала.

СЕРГЕЙ. Я записку не писал.

Гульнара садится на лежаке. Эркан остаётся возле стола с закрытой планшет-папкой.

ИРИНА. Тогда и аисты – Катя.

СЕРГЕЙ. Разумеется.

ИРИНА. Почему «разумеется»?

СЕРГЕЙ. Смотри, что происходит. Подарочная бронь на годовщину. В ней оплаченный ужин. Отдельно оплачено особое пожелание. Всё складывается в одну конструкцию.

ИРИНА. Сорок евро за птиц.

СЕРГЕЙ. Не за птиц. За то, чтобы мы их заметили.

ИРИНА. Сначала нам изо дня в день показывают в одну сторону, потом сажают за один стол и дают команду поговорить.

СЕРГЕЙ. Не команду. Последовательность.

ИРИНА. Конечно. Катя составила для родителей программу пребывания.

СЕРГЕЙ. Она сделала так, чтобы мы не разошлись по разным углам.

ИРИНА. Это твоя версия.

СЕРГЕЙ. Это устройство подарка.

ЭРКАН. Если вы желаете, я могу отдельно зачитать состав подарочной брони и состав дополнительного пожелания.

ИРИНА. Не надо. Состав понятен.

СЕРГЕЙ. Мы уже сложили.

ЭРКАН. Тогда дополнительного разъяснения не будет.

Эркан кладёт планшет-папку на край стола. В этот момент смотрит поверх зрительного зала, чуть правее центра.

ЭРКАН. И посмотрите, пожалуйста. Лейлек. Один аист идёт прямо над серединой террасы. Выше него появились ещё два.

Сергей и Ирина одновременно подходят к парапету. Гульнара остаётся на лежаке.

ЭРКАН. Вот первый повернул. Солнце прошло по белой стороне крыла. Теперь второй поднялся к нему, а третий остался ниже.

ИРИНА. Даже иллюстрация приложена.

СЕРГЕЙ. Катя предусмотрела всё.

Звонит телефон Сергея. Он достаёт его.

СЕРГЕЙ. Катя.

ИРИНА. Включи громкую.

СЕРГЕЙ. Включаю громкую.

Сергей включает громкую связь и кладёт телефон на стол, поверх жёлтого конверта.

СЕРГЕЙ. Катюш, мы оба здесь.

КАТЯ. Точно оба?

ИРИНА. Оба.

КАТЯ. Хорошо. Тогда, пожалуйста, не перебивайте. Я второй раз пытаюсь сказать вам одну вещь.

ИРИНА. Сначала уточню. Мы получили твоё сообщение.

КАТЯ. Какое сообщение?

СЕРГЕЙ. «Поговорите».

КАТЯ. А. Наконец-то прочитали. Отлично. Теперь я хочу –

ИРИНА. Ты с папой это обсуждала?

СЕРГЕЙ. С мамой ты тоже могла это обсуждать.

КАТЯ. Я ни с кем ничего не обсуждала.

ИРИНА. Тогда почему ты написала именно это?

СЕРГЕЙ. Потому что она понимала: тебе нужен готовый повод.

ИРИНА. Не отвечай за неё.

СЕРГЕЙ. Я объясняю связь между запиской и ужином.

ИРИНА. Связь уже объяснил Эркан.

КАТЯ. Я ещё здесь.

СЕРГЕЙ. Мы слушаем.

ИРИНА. Сейчас ты опять сказал за двоих.

СЕРГЕЙ. Ты только что тоже сказала «мы получили».

ИРИНА. Потому что сообщение адресовано обоим.

СЕРГЕЙ. Тогда и ответ может быть общим.

КАТЯ. Как вы умудрились одно слово разделить на две стороны?

ИРИНА. Я не делю. Я уточняю, кто с кем говорил.

СЕРГЕЙ. А я показываю, что стороны здесь вообще не нужны.

ИРИНА. Это удобно, когда дочь на твоей.

СЕРГЕЙ. Она на твоей.

КАТЯ. Я не на чьей стороне. Я пытаюсь с вами поговорить.

Пауза.

КАТЯ. Я звоню не из-за ужина. У меня новость. Вы можете тридцать секунд не говорить?

ИРИНА. Можем.

СЕРГЕЙ. Конечно.

ИРИНА. Не подтверждай за меня.

СЕРГЕЙ. Я ответил за себя.

ИРИНА. Сразу после меня, теми же словами.

СЕРГЕЙ. Потому что ответ одинаковый.

КАТЯ. Всё. Вы опять разговариваете не со мной. Я кладу трубку.

ИРИНА. Катя, подожди.

КАТЯ. Когда сможете услышать не пересказ и не свою версию – перезвоните.

Связь обрывается. Сергей и Ирина смотрят на телефон. Эркан берёт со стола планшет-папку. Гульнара снова ложится на лежак.

СЕРГЕЙ. Она хочет, чтобы мы поговорили.

ИРИНА. Она хочет, чтобы мы поужинали. Это разное, но начнём с ужина.

Ирина и Сергей уходят к лестнице. Гульнара садится за свой стол. Эркан подходит с приборами.

ГУЛЬНАРА. Один.

ЭРКАН. Разумеется.

ГУЛЬНАРА. Вы уже четвёртый год не спрашиваете. А в свой первый спрашивали.

ЭРКАН. В первый год я был новенький.

ГУЛЬНАРА. Вы были новенький и очень старательный. Вы накрывали на двоих, потому что в брони двое. Я садилась, и напротив меня лежал полный прибор: вилка, нож, салфетка, сложенная веером.

ЭРКАН. Сейчас мы не складываем веером.

ГУЛЬНАРА. Жаль. Веер был хорош. Я смотрела на него весь ужин, а потом приходили вы и молча уносили. Каждый вечер. Четырнадцать вечеров подряд.

ЭРКАН. Я должен был убрать сразу.

ГУЛЬНАРА. Не должны были. Вы делали по инструкции. Инструкция говорит: накрывать по числу гостей в брони.

ЭРКАН. Говорит.

ГУЛЬНАРА. А на следующий год вы стали убирать второй прибор до того, как я сяду. Вам никто не велел. Вы просто перестали спрашивать.

Пауза.

ГУЛЬНАРА. Это единственное, за что я вам по-настоящему благодарна, ЭРКАН. Вы уносите второй прибор молча.

Затемнение.

Сцена 7. Ужин на двоих

Вечер девятого дня.

Закат. Стол ещё не придвинут к парапету. Эркан пересчитывает бокалы. Гульнара стоит рядом.

ГУЛЬНАРА. Эркан.

ЭРКАН. Я слушаю вас внимательно.

ГУЛЬНАРА. Я всегда сажусь спиной к двери.

ЭРКАН. Я запомнил.

ГУЛЬНАРА. Это неправильно. Нормальные люди садятся лицом к двери, чтобы видеть, кто вошёл. У меня наоборот. Я сажусь так, чтобы не видеть, кто вошёл.

ЭРКАН. Могу пересадить.

ГУЛЬНАРА. Не надо. В первый раз мы полчаса решали, кто где сядет. Полчаса, ЭРКАН. За соседним столом успели поесть и уйти.

ЭРКАН. Стол у парапета обычно занимают быстро.

ГУЛЬНАРА. Мы заняли его первыми и потом полчаса менялись местами. Ему дуло, мне светило. Мы пересаживались четыре раза и в итоге сели ровно туда, куда сели сначала.

ЭРКАН. Так часто бывает.

ГУЛЬНАРА. Так всегда бывает. Но это были очень хорошие полчаса.

Гульнара уходит. Эркан начинает придвигать стол к парапету.

Та же терраса. Закатный свет. Стол придвинут к самому парапету и торжественно сервирован на двоих. Жёлтый конверт лежит на дальнем краю стола, за бутылкой воды в ведёрке со льдом, но остаётся виден.

Эркан поправляет два высоких бокала. Из двери на лестницу выходят Ирина и Сергей. Идут рядом, но между ними остаётся полшага.

ЭРКАН. Добрый вечер, господин Панин, госпожа Панина. Праздничный ужин на две персоны подготовлен полностью. Стол у парапета, как указано в заказе. Буйрун.

ИРИНА. Если мы сядем, услуга будет считаться использованной?

ЭРКАН. Услуга уже исполняется. Кухня начала приготовление заранее. Но ваше присутствие позволит ужину состояться именно как ужину на двоих.

СЕРГЕЙ. Тогда садимся. Иначе еда пропадёт.

ИРИНА. Ужин оплачен заранее и невозвратен. Даже если мы уйдём, деньги не вернутся.

СЕРГЕЙ. Я сказал про еду, не про деньги.

ИРИНА. Сейчас ты скажешь, что оставлять её нерационально.

СЕРГЕЙ. Точнее – «неправильно».

ИРИНА. Прошу прощения. Текст обновлён.

Эркан отодвигает Ирине стул. Она садится. Сергей садится напротив.

ЭРКАН. Сначала будет подана холодная часть ужина. Затем горячая. Между подачами предусмотрена небольшая пауза, чтобы вы могли разговаривать без обслуживания.

ИРИНА. Даже разговор предусмотрен.

ЭРКАН. Да. Сообщение заказчика принято во внимание.

ИРИНА. Спасибо. Мы попробуем уложиться.

ЭРКАН. Разумеется.

Эркан разливает воду. Отходит с тележкой к барной стойке. Ирина и Сергей остаются друг напротив друга.

СЕРГЕЙ. Начинай.

ИРИНА. Почему я?

СЕРГЕЙ. Ты сказала, что начнём с ужина.

ИРИНА. Ужин начался.

СЕРГЕЙ. Она просила поговорить.

ИРИНА. Она просила обоих. Ты тоже входишь в комплект.

СЕРГЕЙ. Хорошо. Смотри: если начинать с четырнадцатого марта, мы сразу придём к тому же месту, на котором остановились дома. Правильнее взять точку, где система ещё работала.

ИРИНА. Уточняю. Ты предлагаешь воспроизвести первое свидание?

СЕРГЕЙ. Я предлагаю начать с начала.

ИРИНА. Очень рационально.

СЕРГЕЙ. Именно поэтому я не употребил это слово.

ИРИНА. Хорошо. Первое свидание. Кафе «Апрель», столик на летней веранде.

СЕРГЕЙ. Кафе «Маяк». Второй этаж, стол у окна.

ИРИНА. «Маяк» был после кино.

СЕРГЕЙ. После кино было наше первое нормальное свидание.

ИРИНА. А «Апрель» было ненормальное?

СЕРГЕЙ. Мы случайно встретились после твоего экзамена и ждали, когда подойдёт автобус.

ИРИНА. Ты предложил зайти в кафе.

СЕРГЕЙ. Потому что автобус задерживался.

ИРИНА. Ты пригласил меня выпить лимонад.

СЕРГЕЙ. Я сказал, что ждать на остановке нет смысла, когда рядом есть свободные столы.

ИРИНА. Вот это и было приглашение.

СЕРГЕЙ. Это было практическое предложение.

ИРИНА. Я двадцать лет считала его свиданием.

СЕРГЕЙ. Свидание предполагает, что двое договорились встретиться.

ИРИНА. Если не внесено в календарь, не считается.

СЕРГЕЙ. Я не сказал про календарь.

ИРИНА. Ты изложил его устройство.

Эркан бесшумно подходит к столу с двумя тарелками.

ЭРКАН. Первая подача. Прошу вас.

Он ставит тарелки одновременно.

ЭРКАН. И прежде чем я отойду, посмотрите, пожалуйста, направо. Лейлек. Два аиста идут один над другим. Нижний сейчас поднимется, и на несколько секунд они окажутся рядом.

Ирина и Сергей поворачиваются к залу.

ЭРКАН. Теперь верхний делает широкий круг. Нижний входит в него с внутренней стороны. Видите, расстояние между ними уменьшается.

ИРИНА. Вижу.

СЕРГЕЙ. Да.

ЭРКАН. Прекрасный вечер для вашей годовщины.

Эркан отходит к стойке.

ИРИНА. Катя всё рассчитала. Сначала возвращаемся к началу, потом нам показывают, как расстояние уменьшается.

СЕРГЕЙ. Она не могла рассчитать траекторию птиц.

ИРИНА. Она оплатила человека, который подберёт нужные слова.

СЕРГЕЙ. Это другое.

ИРИНА. Разумеется. Птицы настоящие, монтаж слов гостиничный.

Они берут приборы. Сергей пробует блюдо. Ирина смотрит на него.

СЕРГЕЙ. Ты ждёшь заключения.

ИРИНА. Именно.

СЕРГЕЙ. Нормально приготовлено.

ИРИНА. Можно продолжать реконструкцию.

СЕРГЕЙ. В «Маяке» ты заказала кофе без сахара.

ИРИНА. В «Апреле» я заказала лимонад со льдом.

СЕРГЕЙ. В «Апреле» – да. В «Маяке» ты сказала: «Мне то же самое».

ИРИНА. Я сказала: «Мне то же самое, только с сахаром».

СЕРГЕЙ. Сахар стоял на столе.

ИРИНА. Поэтому ты заказал два кофе без сахара.

СЕРГЕЙ. Не имело смысла отдельно проговаривать то, что можно добавить самостоятельно.

ИРИНА. А я не стала пить.

СЕРГЕЙ. Я решил, что тебе не понравился кофе.

ИРИНА. Мне не понравилось, что мою фразу сократили после слов «то же самое».

СЕРГЕЙ. Остальная часть не меняла заказ.

ИРИНА. Она меняла мой заказ.

Эркан появляется возле стола.

ЭРКАН. Я могу принести кофе с сахаром и лимонад со льдом. Оба напитка будут дополнительными, но оплата не потребуется.

ИРИНА. Спасибо, не надо.

СЕРГЕЙ. У нас вода.

ЭРКАН. Тогда вода останется единственным напитком без согласованной версии.

Он доливает воду в бокалы.

ИРИНА. Эркан, можно не объявлять каждую часть ужина? Мы разговариваем.

ЭРКАН. Разумеется. Следующее блюдо будет подано без объявления.

ИРИНА. Идеально.

ЭРКАН. Я обращусь к вам только в том случае, если потребуется исполнение другого пожелания.

СЕРГЕЙ. Про аистов.

ЭРКАН. Да.

ИРИНА. Это тоже можно без объявления.

ЭРКАН. Без объявления вы не узнаете, куда смотреть.

ИРИНА. Верно.

ЭРКАН. Тогда порядок останется прежним.

Эркан уходит к стойке.

СЕРГЕЙ. Мы сидели не так.

ИРИНА. Как?

СЕРГЕЙ. Рядом. В «Маяке» музыка играла громко, поэтому ты пересела на мою сторону стола.

ИРИНА. Мы сидели напротив. В «Апреле» между нами стоял стакан с растаявшим льдом, и ты всё время вытирал воду салфеткой.

СЕРГЕЙ. Потому что стол был под наклоном. Вода шла к твоему краю.

ИРИНА. Значит, ты помнишь «Апрель».

СЕРГЕЙ. Я не говорил, что его не было. Я говорил, что это было не свидание.

ИРИНА. Хорошо. Играем по твоей версии. Пересядь.

Сергей берёт свой стул и ставит рядом с Ириной, лицом к залу. Садится.

ИРИНА. Нет. Ты сидел справа.

СЕРГЕЙ. Если считать справа от тебя, это одна сторона. Если от окна – другая.

ИРИНА. В твоей версии окно существует, ты и определяй.

СЕРГЕЙ. Я сидел ближе к проходу. Значит, с этой стороны.

ИРИНА. Тогда я сидела у окна, и на меня лил дождь.

СЕРГЕЙ. Не лил. На стекле были капли.

ИРИНА. На улице стояла жара. Я пришла в тонкой зелёной блузке.

СЕРГЕЙ. В синем платье. И шёл дождь.

ИРИНА. В жару.

СЕРГЕЙ. После жары часто бывает дождь.

ИРИНА. Теперь и погода может сохранить обе версии.

Эркан подходит, несёт следующую подачу. Видит пустой стул напротив и Сергея рядом с Ириной.

ЭРКАН. Прошу прощения. Для следующего блюда приборы расположены с двух сторон. Я могу перенести сервировку к вам.

ИРИНА. Мы воспроизводим первое свидание.

ЭРКАН. Я понимаю полностью.

СЕРГЕЙ. Тогда мы сидели рядом.

ИРИНА. По версии господина Панина.

ЭРКАН. Я могу поставить стулья под углом. Тогда вы будете сидеть и рядом, и друг напротив друга.

Пауза.

ИРИНА. Не надо. Верните всё, как было.

Сергей возвращает свой стул на прежнее место. Эркан без единого лишнего движения меняет тарелки.

ЭРКАН. Объявления не будет.

ИРИНА. Спасибо.

ЭРКАН. Три аиста прямо перед вами, ступенями. Это всё.

Ирина и Сергей коротко поворачиваются к залу и почти сразу возвращаются к столу.

ИРИНА. Три.

СЕРГЕЙ. В группе проще находить поток.

ИРИНА. Я не про устройство.

СЕРГЕЙ. Я знаю.

Пауза.

ИРИНА. Давай ещё раз. Ты уже в «Маяке». Я вхожу.

СЕРГЕЙ. Ты опоздала на двадцать минут.

ИРИНА. Я пришла первой.

СЕРГЕЙ. В «Апрель».

ИРИНА. Хорошо. Я вхожу на твоё первое свидание с опозданием. Что ты говоришь?

СЕРГЕЙ. Я встал.

ИРИНА. Это не реплика.

СЕРГЕЙ. Ты сказала: «Извини, автобус встал».

ИРИНА. Сейчас ты уже говоришь и за себя, и за меня.

СЕРГЕЙ. Я восстанавливаю последовательность.

ИРИНА. Свою.

СЕРГЕЙ. Другой у меня нет.

ИРИНА. Есть моя. В моей ты опоздал на десять минут. Вошёл, увидел меня и сказал: «Ты Ирина».

СЕРГЕЙ. «Ирина». Интонация была вопросительная.

ИРИНА. Нет. Ты сообщил. Я ещё подумала: человек не сомневается.

СЕРГЕЙ. Интонация была вопросительная.

ИРИНА. А фраза утвердительная.

СЕРГЕЙ. В русском языке вопрос можно обозначить интонацией.

ИРИНА. Не объясняй мне устройство вопроса.

Пауза. Сергей берёт бокал, но не пьёт.

СЕРГЕЙ. Мы ничего не воспроизводим. Мы проверяем протокол двух разных вечеров.

ИРИНА. Наконец-то общая версия.

СЕРГЕЙ. Потому что ты называешь первым свиданием случайную встречу.

ИРИНА. Потому что ты отменяешь всё, чего заранее не запланировал.

СЕРГЕЙ. Я не отменяю. Я классифицирую.

ИРИНА. Дальше по тексту: так правильнее.

СЕРГЕЙ. Так точнее.

ИРИНА. Опять обновление.

Эркан без объявления меняет тарелки. Ирина и Сергей замолкают и ждут, пока он закончит. Он отходит.

ИРИНА. В одном мы совпадаем.

СЕРГЕЙ. Значит, мы всё-таки нашли совпадение.

ИРИНА. Музыка была.

СЕРГЕЙ. В «Маяке» играл саксофон. Без слов.

ИРИНА. В «Апреле» пела женщина. И там было пианино.

СЕРГЕЙ. Женщина пела в другом месте. Позже.

ИРИНА. Ты ещё сказал, что у неё на верхних нотах трещит голос.

СЕРГЕЙ. Я не разбираюсь в верхних нотах.

ИРИНА. Ты объяснил, что это не голос, а перегрузка микрофона.

СЕРГЕЙ. Микрофон действительно мог перегружаться.

ИРИНА. Значит, женщина была.

СЕРГЕЙ. Возможно, это была та же песня в другой записи.

ИРИНА. Конечно. Сейчас ты соединишь два кафе, дождь и жару одной аранжировкой.

СЕРГЕЙ. Смотри, это возможно. Песня тогда часто звучала. В одном месте могла быть версия с саксофоном, в другом – с вокалом. Мелодия одна.

ИРИНА. Какая?

СЕРГЕЙ. Медленная.

ИРИНА. Существенный признак.

СЕРГЕЙ. В начале три ноты поднимались вверх.

ИРИНА. Две ноты шли вниз.

СЕРГЕЙ. Нет, сначала вверх, потом длинная вниз.

ИРИНА. Уточняю. Название ты помнишь?

СЕРГЕЙ. Нет.

ИРИНА. Тогда напой.

Сергей смотрит на неё. Потом очень тихо напевает первую фразу – фальшиво, но узнаваемо.

Затемнение.

Сцена 8. Танец

Поздний вечер девятого дня.

Та же терраса. Ночной свет. Праздничный ужин закончен. На столе – два высоких бокала, бутылка воды в ведёрке со льдом и жёлтый конверт, всё ещё видный за бутылкой. Эркана нет.

Ирина и Сергей сидят друг напротив друга. Сергей заканчивает напевать ту же мелодию – тихо, фальшиво, но узнаваемо. Ирина слушает до конца.

ИРИНА. Да.

СЕРГЕЙ. Узнала.

ИРИНА. С первой фразы.

СЕРГЕЙ. Я её всё-таки помнил.

ИРИНА. Мы оба помнили. Только не в кафе.

СЕРГЕЙ. На кухне.

ИРИНА. На нашей старой кухне.

СЕРГЕЙ. Катя спала за стеной.

ИРИНА. Наконец спала. Первый раз за три ночи.

СЕРГЕЙ. После температуры.

ИРИНА. Уже без температуры. Но мы всё равно боялись её разбудить.

СЕРГЕЙ. Дверь в коридор оставили открытой.

ИРИНА. И чайник держали за крышку, чтобы она не щёлкнула.

СЕРГЕЙ. Большой свет не включали.

ИРИНА. Горела лампа над мойкой.

СЕРГЕЙ. Ты мыла кружки.

ИРИНА. Три. Наши и Катину маленькую.

СЕРГЕЙ. С облаками.

ИРИНА. С синими облаками.

СЕРГЕЙ. Кружка до сих пор дома.

ИРИНА. В верхнем ящике.

СЕРГЕЙ. Значит, ты тоже знаешь.

ИРИНА. Знаю. Мы тогда три дня говорили только про неё.

СЕРГЕЙ. Про температуру, воду и лекарство.

ИРИНА. Спали по очереди.

СЕРГЕЙ. Ты почти не спала.

ИРИНА. Ты тоже.

СЕРГЕЙ. А в ту ночь впервые стало тихо.

ИРИНА. И мы остались на кухне вдвоём.

СЕРГЕЙ. Радио стояло на холодильнике.

ИРИНА. Его было слышно только рядом.

СЕРГЕЙ. И заиграла эта песня.

ИРИНА. Ты встал посреди кухни.

СЕРГЕЙ. Ты тоже.

ИРИНА. Ты протянул мне руку.

СЕРГЕЙ. Ты сказала: «Только тихо».

ИРИНА. Я думала, на одну минуту.

СЕРГЕЙ. Песня шла дольше.

ИРИНА. Она закончилась, а мы ещё стояли.

СЕРГЕЙ. Потом Катя позвала.

ИРИНА. И мы оба пошли.

СЕРГЕЙ. Значит, это начало мы помним одинаково.

ИРИНА. Это – да.

Пауза.

СЕРГЕЙ. Между мойкой и столом было примерно столько же места.

ИРИНА. Не восстанавливай.

СЕРГЕЙ. Я просто сравнил.

ИРИНА. Я помню, сколько там было места.

СЕРГЕЙ. Хорошо.

Ирина встаёт. Обходит стол и останавливается перед Сергеем.

ИРИНА. Встань.

Сергей встаёт.

СЕРГЕЙ. Тогда ты положила руку мне на плечо.

ИРИНА. Не объясняй.

СЕРГЕЙ. Хорошо.

Ирина сама кладёт руку ему на плечо. Сергей берёт её за другую руку. Несколько секунд они стоят, ещё не начиная.

ИРИНА. И не напевай.

СЕРГЕЙ. Не буду.

Они танцуют без музыки. Почти не двигаются: только переносят вес с ноги на ногу и медленно поворачиваются на месте. Между ними нет заготовленной картинки и нет попытки воспроизвести прежний вечер точно. Этот танец играется коротко и всерьёз.

В глубине бесшумно появляется Гульнара. Она сама выкатывает сервировочную тележку. На ней – её торт с зажжёнными свечами. Гульнара останавливает тележку у дальнего лежака. На супругов не смотрит. Они её не видят.

Ирина кладёт голову Сергею на плечо. Сергей опускает их соединённые руки. Они больше не поворачиваются, только едва покачиваются на месте.

Гульнара смотрит на свечи и одним выдохом задувает их. Остаётся рядом с тортом в глубине, в темноте.

Танец заканчивается не сразу. Ирина поднимает голову, но руки не убирает.

ИРИНА. У тебя пуговица на манжете держится на одной нитке.

СЕРГЕЙ. До утра продержится.

ИРИНА. Не продержится.

СЕРГЕЙ. В номере есть иголка. Там чёрная нитка. Я сам пришью.

Он смотрит на манжет. Потом на неё. Пауза.

СЕРГЕЙ. У тебя синяя есть?

Ирина отвечает не сразу.

ИРИНА. В чемодане.

СЕРГЕЙ. Дашь?

ИРИНА. Дам.

Они отпускают руки, но не расходятся.

ИРИНА. В номере холодно.

СЕРГЕЙ. Кондиционер стоит на двадцать два.

ИРИНА. Я видела.

СЕРГЕЙ. Поставлю на двадцать четыре.

ИРИНА. На двадцать три.

СЕРГЕЙ. На двадцать три.

ИРИНА. И штору не закрывай до конца.

СЕРГЕЙ. Оставлю щель.

ИРИНА. Спасибо.

СЕРГЕЙ. Вода в номере есть. Одна холодная, одна комнатная.

ИРИНА. Мне комнатную.

СЕРГЕЙ. Я помню.

ИРИНА. Полотенца с балкона снял?

СЕРГЕЙ. Оба. Ночью отсыреют.

ИРИНА. Спасибо.

СЕРГЕЙ. Фрукты со стола можно взять в номер. Ты почти ничего не съела.

ИРИНА. Возьмём.

СЕРГЕЙ. Возьмём.

Пауза.

ИРИНА. Завтра кофе выпьем здесь.

СЕРГЕЙ. Здесь он успевает остыть.

ИРИНА. Успевает.

СЕРГЕЙ. Тогда здесь.

Пауза. Звонит телефон Ирины. Она достаёт его.

ИРИНА. Катя.

СЕРГЕЙ. Я здесь.

ИРИНА. Включаю громкую.

Ирина включает громкую связь и кладёт телефон на стол рядом с жёлтым конвертом. Они остаются стоять с одной стороны стола.

ИРИНА. Катюш, мы оба здесь. Ты на громкой.

КАТЯ. Папа рядом?

СЕРГЕЙ. Рядом.

КАТЯ. Вы оба меня слышите?

ИРИНА. Да.

СЕРГЕЙ. Да.

КАТЯ. Хорошо. Третий раз. Если вы опять начнёте объяснять друг другу, что я хотела сказать, я больше сегодня не позвоню.

ИРИНА. Не начнём.

СЕРГЕЙ. Я слушаю.

КАТЯ. Мне нужны тридцать секунд, в которые никто не говорит вместо меня.

ИРИНА. Говори.

СЕРГЕЙ. Я не перебью.

КАТЯ. Тогда слушайте. Я хотела сказать это ещё в первый раз. У вас будет…

Из служебного выхода вбегает ЭРКАН. Он запыхался; впервые его голос звучит громче обычного.

ЭРКАН. Лейлек! Господин Панин, госпожа Панина, скорее, пожалуйста! Прямо над террасой – три аиста, совсем низко!

Ирина не двигается. Сергей поворачивается к залу.

СЕРГЕЙ. Катюш, подожди секунду. Они прямо над нами.

КАТЯ. Пап! Пап, да при чём тут птицы!

Связь обрывается.

ИРИНА. Катя?

Ответа нет. Ирина смотрит на телефон. Эркан замирает у парапета, поняв, что произошло.

ЭРКАН. Прошу прощения.

Он уходит. Ирина по-прежнему смотрит на телефон.

ИРИНА. Что она сказала?

СЕРГЕЙ. Она сказала – у нас будет. Всё будет. Она за нас рада.

Ирина открывает рот, но не поправляет.

Ирина и Сергей уходят к лестнице. Гульнара остаётся у своей тележки. Свечи задуты. Эркан входит с подносом.

ЭРКАН. Госпожа Гульнара, торт убрать?

ГУЛЬНАРА. Уберите. Я отрезала кусок.

ЭРКАН. Я видел.

ГУЛЬНАРА. Я его не съела. Я его отрезала. Это разное.

ЭРКАН. Я оставлю в холодильнике.

ГУЛЬНАРА. Оставьте. Завтра съем на завтрак вместо круассана.

Пауза.

ГУЛЬНАРА. Свечи я задула на одном выдохе. Двадцать четыре штуки. Это показатель, между прочим. Дома я бы не смогла.

ЭРКАН. Здесь воздух легче.

ГУЛЬНАРА. Здесь никто не смотрит. Это сильно облегчает дыхание.

ЭРКАН. Желание загадали?

ГУЛЬНАРА. Нет. Я перестала загадывать в тот год, когда поняла, что загадываю не событие, а человека. Событие может произойти. Человек – нет.

ЭРКАН. Прошу прощения.

ГУЛЬНАРА. Не за что. Вы спросили. Вы за две недели спросили меня три раза, а я вам за четыре года всё рассказала. Считайте, что это тоже показатель.

Пауза.

ГУЛЬНАРА. Я ждала, пока они начнут.

ЭРКАН. Кто?

ГУЛЬНАРА. Неважно. Я стояла в темноте с зажжёнными свечами и ждала, пока хоть кто-нибудь в этом городе начнёт танцевать. Потом задула.

ЭРКАН. Вас никто не видел.

ГУЛЬНАРА. Я не стала проверять.

Пауза.

ГУЛЬНАРА. Я семь лет всё проверяю, ЭРКАН. И ни разу ни о чём не спросила.

ЭРКАН. Это требует огромной выдержки.

ГУЛЬНАРА. Это требует привычки. Выдержка заканчивается на третий год. Дальше работает только инерция.

ЭРКАН. Вы устали, госпожа Гульнара.

ГУЛЬНАРА. Я просто перестала спать. Когда не спишь, появляется время на внутреннюю инвентаризацию.

Затемнение.

Сцена 9. Прямой вопрос

Утро тринадцатого дня.

Ещё до завтрака. Эркан за стойкой. Гульнара входит; видно, что она не спала.

ГУЛЬНАРА. Кофе не надо.

ЭРКАН. Разумеется.

ГУЛЬНАРА. Эркан.

ЭРКАН. Я слушаю вас внимательно.

ГУЛЬНАРА. Я всю ночь считала. Знаете, сколько раз за семь лет я хотела о чём-нибудь спросить и не спросила?

ЭРКАН. Нет.

ГУЛЬНАРА. И я нет. Сбилась. Бухгалтер сбился со счёта – это плохой признак.

ЭРКАН. Могу принести воду.

ГУЛЬНАРА. Принесите. И слушайте: сегодня я спрошу.

ЭРКАН. О чём?

ГУЛЬНАРА. О чём получится. Начну с мелкого.

Пауза.

ГУЛЬНАРА. Зачем вы каждый раз приносите на подносе две льняные салфетки, если прекрасно знаете, что я здесь одна?

ЭРКАН. По стандарту обслуживания положено две, госпожа Гульнара.

ГУЛЬНАРА. Значит, дело не в надежде, а в стандарте?

ЭРКАН. Исключительно в стандарте.

ГУЛЬНАРА. Какое разочарование. И какое облегчение.

Свет утренний, полный.

Та же терраса. Ясный утренний свет. Полотенце на парапете – по-прежнему в одну сторону. На столе – завтрак на двоих, два высоких стакана, бутылка воды и жёлтый конверт, отодвинутый за бутылку. Ирина и Сергей сидят за соседними сторонами стола. Гульнара стоит у парапета.

Ирина смотрит на телефон, лежащий рядом с её тарелкой.

ИРИНА. Четвёртый день не берёт.

СЕРГЕЙ. Мне тоже.

ИРИНА. Ты сколько раз звонил?

СЕРГЕЙ. Одиннадцать.

ИРИНА. Я четырнадцать.

СЕРГЕЙ. Значит, она видит двадцать пять пропущенных и не берёт.

ИРИНА. Значит, видит.

Пауза.

СЕРГЕЙ. Она сказала: когда сможете услышать – перезвоните. Мы перезваниваем.

ИРИНА. Мы перезваниваем двадцать пять раз. Это не то же самое, что услышать.

Из служебного выхода появляется Эркан с подносом. На подносе – две чашки кофе.

ЭРКАН. Доброе утро, господин Панин, госпожа Панина. Сегодня тринадцатый день вашего пребывания. Завтра – последний. Сведения о выезде я подтвержу вам вечером.

ИРИНА. Спасибо.

Эркан ставит одну чашку перед Сергеем, вторую – перед Ириной.

ЭРКАН. Кофе госпожи Паниной с сахаром. Я добавил сахар сразу, как вы просили.

ИРИНА. Я не просила.

СЕРГЕЙ. Я попросил.

ИРИНА. Правильно попросил.

ЭРКАН. Я рад, что пожелание совпало.

Эркан берёт поднос. Смотрит поверх зрительного зала вправо и сразу подходит к парапету.

ЭРКАН. И посмотрите, пожалуйста. Лейлек. Два аиста идут высоко над правым краем террасы. Первый сейчас повернёт к проливу, второй поднимется над ним.

Ирина и Сергей встают и смотрят туда, куда показывает ЭРКАН. Гульнара остаётся у парапета, но смотрит не в небо, а на Эркана.

ЭРКАН. Вот первый повернул. Белая сторона крыла вышла на солнце. Второй вошёл в тот же круг, только выше.

СЕРГЕЙ. Вижу.

ИРИНА. Я тоже.

ЭРКАН. Прекрасное начало предпоследнего дня.

ГУЛЬНАРА. Эркан.

ЭРКАН. Я слушаю вас, госпожа Гульнара.

ГУЛЬНАРА. Откуда вы вообще берёте этих аистов?

ЭРКАН. Они проходят над городом по пути на юг.

ГУЛЬНАРА. Я не спрашиваю, откуда они летят. Почему им вы показываете аистов каждый день, а мне за семь заездов не показали ни разу?

ЭРКАН. Для вашего номера такого задания нет.

ГУЛЬНАРА. Какого задания?

Эркан ставит поднос на край стола и достаёт из-за стойки планшет-папку.

ЭРКАН. Я прочитаю формулировку полностью, чтобы не изменить смысл. «Номер семьсот четыре. Каждый день, до конца заезда, обращать внимание гостей на аистов».

Он закрывает планшет-папку.

ИРИНА. Семьсот четыре – наш номер.

ЭРКАН. Сейчас – ваш номер.

ИРИНА. Что значит «сейчас»?

ЭРКАН. Список заданий нашей службы составляется по номерам, а не по фамилиям. В задании указано, что необходимо делать для гостей комнаты семьсот четыре. Кто именно проживает в комнате, в этом задании не написано.

ГУЛЬНАРА. То есть задание прикреплено к двери. Люди за дверью могут поменяться, а задание останется.

ЭРКАН. Именно так.

Ирина возвращается к столу, но не садится.

ИРИНА. Подождите. В первый вечер мы жили в пятьсот двенадцатом.

ЭРКАН. Да.

ИРИНА. И вы показали нам аистов. Дважды в тот вечер и дважды на следующее утро.

ЭРКАН. Да.

ИРИНА. По какому заданию?

ЭРКАН. Ни по какому. В те два дня номер семьсот четыре занимали прежние гости. Задание относилось к ним. Я исполнил его для них здесь, на террасе. Затем вы стояли у парапета и смотрели в ту же сторону, и я показал вам тоже.

ИРИНА. А по какому заданию?

ЭРКАН. Ни по какому. Это обычная любезность. Она не оплачивается.

Пауза.

ИРИНА. То есть единственные птицы, которые были нашими, – это самые первые.

ЭРКАН. Бесплатные, госпожа Панина.

ГУЛЬНАРА. А с третьего дня?

ЭРКАН. С третьего дня вы въехали в семьсот четвёртый, и задание стало относиться к вам. Одиннадцать дней, считая сегодняшний.

ИРИНА. Значит, это не часть Катиного подарка?

ЭРКАН. Нет. В подарочную бронь госпожи Екатерины входят поездка, праздничный ужин и сообщение «Поговорите». Задание об аистах появилось раньше и к подарочной брони отношения не имеет.

СЕРГЕЙ. Значит, Катя не оплачивала птиц.

ЭРКАН. Не оплачивала.

ГУЛЬНАРА. Кто оплачивал?

ЭРКАН. Предыдущая гостья номера семьсот четыре. Она отдыхала здесь с мужем. Пожилая пара. Они выехали в то утро, когда вас переселили из номера пятьсот двенадцать.

ГУЛЬНАРА. Зачем ей были нужны аисты?

ЭРКАН. Не ей. Её мужу. Он всю жизнь интересуется птицами. Госпожа хотела сделать ему подарок и оплатила дополнительное пожелание: если сотрудники видят аистов, обращать его внимание. Сорок евро за всё пребывание.

ИРИНА. Сорок евро.

ЭРКАН. Да. Они остались очень довольны исполнением.

ГУЛЬНАРА. А потом уехали.

ЭРКАН. Да.

ГУЛЬНАРА. Почему задание не уехало вместе с ними?

ЭРКАН. При выезде строку следовало убрать из списка вручную. Её не убрали. Номер в тот же день заняли вы, а задание продолжило стоять как ежедневное до конца заезда.

СЕРГЕЙ. Смотри, что происходит. Утром сотрудник получает не историю номера, а список действий на сегодня. В списке написано: «Семьсот четыре – обращать внимание на аистов». Гость поменялся, номер тот же. Если задание не сняли в день выезда, следующая смена считает его действующим. Потом его получает ещё одна смена. Это не одиннадцать отдельных решений. Это одно решение, которое одиннадцать раз никто не отменил.

ЭРКАН. Большую часть дней задание исполнял я лично.

СЕРГЕЙ. Тем более. Вы действовали правильно по тем сведениям, которые вам дали.

ИРИНА. Серёж.

СЕРГЕЙ. Я объясняю устройство гостиничных смен.

ИРИНА. Я слышу.

СЕРГЕЙ. Здесь нет намеренного обмана. Есть строчка, которую забыли убрать.

ГУЛЬНАРА. Вы сейчас кому это объясняете?

СЕРГЕЙ. Механизм от этого не меняется.

ГУЛЬНАРА. Понятно.

Ирина садится. Поправляет салфетку рядом с чашкой.

ИРИНА. Эркан, спасибо за разъяснение. И за прекрасное обслуживание.

ЭРКАН. Благодарю вас.

ИРИНА. Уточняю по стоимости. Эти одиннадцать дней входят в чужие сорок евро или нам будет выставлена доплата?

ЭРКАН. Доплаты не будет. Продолжение услуги произошло из-за ошибки отеля. На ваш счёт ничего не включат.

ИРИНА. Очень хорошо.

ЭРКАН. Я также могу удалить задание немедленно. Сегодня больше никто не будет обращать ваше внимание на аистов.

ИРИНА. Нет. Сегодня уже не надо ничего менять.

ЭРКАН. Тогда до конца дня порядок останется прежним.

ГУЛЬНАРА. И мне не добавляйте.

ЭРКАН. Для вашего номера изменений не будет.

Пауза. Никто не двигается с места. Свет чуть меняется – так, как он меняется, когда солнце заходит за одно облако. Затемнения нет.

ЭРКАН. Господин Панин, госпожа Панина, я хотел бы добавить одно обстоятельство. Возможно, оно уменьшит ваше разочарование.

ГУЛЬНАРА. После чужого задания?

ЭРКАН. Оно касается не задания. Оно касается птиц.

ИРИНА. Уточняю. Про птиц ещё не всё?

ЭРКАН. Не всё.

ГУЛЬНАРА. Говорите.

ЭРКАН. Все эти дни ветер был с юга. Сегодня он также с юга. При таком ветре аисты идут восточнее, на той стороне пролива. Над этой крышей их почти не было.

ИРИНА. Почти не было.

ЭРКАН. Да.

СЕРГЕЙ. Но каждое утро вы находили хотя бы одного.

ЭРКАН. Каждое утро я находил птицу, на которую можно было обратить ваше внимание.

ИРИНА. И называли её аистом.

ЭРКАН. В задании был указан вид птицы. Я использовал формулировку задания.

ГУЛЬНАРА. А какой вид летел на самом деле?

ЭРКАН. Чайки.

Пауза.

ГУЛЬНАРА. То есть вы одиннадцать дней показывали им чаек?

ЭРКАН. Да. Больших белых чаек.

ИРИНА. Один выше, два ниже.

ЭРКАН. Иногда три на разной высоте.

ИРИНА. Белая сторона крыла на солнце.

ЭРКАН. У чаек она также белая.

ГУЛЬНАРА. А тёмные концы?

ЭРКАН. У многих чаек концы крыльев тёмные.

ИРИНА. В тот вечер, когда вы вбежали и перебили Катю, над нами тоже были чайки?

ЭРКАН. Да. Три чайки. Но я не перебивал госпожу Екатерину.

ИРИНА. Вы вбежали и закричали.

ЭРКАН. Я вбежал и закричал. Госпожа Екатерина после этого продолжала говорить. Разговор прекратился после того, как господин Панин попросил её подождать.

Пауза.

СЕРГЕЙ. Это верно.

Сергей подходит к парапету. Смотрит поверх зрительного зала в ту сторону, куда все эти дни показывал Эркан.

СЕРГЕЙ. Южный ветер идёт им в лоб. Они смещаются туда, где легче, – восточнее, за пролив. Не туда, где на них смотрят. А над этой крышей всё это время кружили местные чайки.

ИРИНА. Ты это знал?

СЕРГЕЙ. Я знал про ветер. Я сам сказал на третий день: третьи сутки дует с юга.

ИРИНА. И?

СЕРГЕЙ. И ничего. Он говорил «аисты», я смотрел на птиц и объяснял, почему они оказались именно здесь. Сначала принял название, потом построил под него устройство.

ИРИНА. Устройство чайки.

СЕРГЕЙ. Получается, да.

ГУЛЬНАРА. А прежним гостям вы показывали то же самое?

ЭРКАН. Да. В дни их пребывания ветер также был южным.

ГУЛЬНАРА. Мужчине, который всю жизнь интересовался птицами?

ЭРКАН. Он каждый раз благодарил. При выезде супруги сообщили, что увидели всё, ради чего приехали, и остались очень довольны.

ГУЛЬНАРА. То есть людям, которые действительно хотели аистов, вы тоже показывали чаек, и они уехали счастливыми.

ЭРКАН. Именно так.

Пауза.

ЭРКАН. Господин Панин, госпожа Панина, от имени отеля я приношу извинения. Фактический вид птиц не соответствовал формулировке задания. Кроме того, четыре дня назад я вбежал сюда во время вашего личного разговора. В качестве компенсации все напитки на террасе до вашего выезда будут предоставлены за счёт отеля.

ИРИНА. Уточняю. За одиннадцать дней чаек и один прерванный звонок – напитки до выезда?

ЭРКАН. Да. Вода, кофе, чай и другие позиции из меню террасы.

ИРИНА. А выезд завтра.

ЭРКАН. Поэтому компенсация будет действовать сегодня и завтра до вашего отъезда.

ИРИНА. Я понимаю полностью.

Ирина пытается сохранить деловой тон, но не может. Она смеётся – сначала коротко, одним выдохом, затем открыто, впервые за всё действие.

СЕРГЕЙ. Ты смеёшься.

ИРИНА. Да. Не объясняй.

Ирина снова смеётся. Гульнара смотрит на неё и отворачивается к парапету, чтобы не мешать.

Ирина (сквозь смех). Вода, кофе, чай... Серёжа. Одиннадцать дней.

СЕРГЕЙ. Успокойся.

ИРИНА. Одиннадцать дней мы стояли на этой террасе. Искали глубокий смысл в аистах. Делали выводы. Находили знаки. Под крик обычных морских чаек.

СЕРГЕЙ. Они летели красиво.

ИРИНА. Они летели за рыбой!

ЭРКАН. За рыбными отходами, госпожа Панина. В это время рыболовецкие суда возвращаются в порт и сбрасывают за борт мелкую обрезь.

ИРИНА. Спасибо, Эркан. Ваша точность сегодня безупречна. Это делает картину абсолютно завершённой.

Пауза. Ирина перестает смеяться, вытирает лицо.

ИРИНА. Значит, чайки и один прерванный звонок.

ЭРКАН. И напитки в качестве компенсации.

СЕРГЕЙ. Знаешь, Ира. Если честно. Я даже рад.

ИРИНА. Чему?

СЕРГЕЙ. Тому, что это были чайки. Аисты – это слишком тяжело. Слишком много ожиданий. А чайки – это просто птицы. Обычные, крикливые, голодные птицы.

ИРИНА. Устройство чайки оказалось проще.

СЕРГЕЙ. Гораздо проще. И честнее. Без заданий.

Ирина и Сергей уходят. Гульнара остаётся у парапета. Эркан собирает чашки.

ГУЛЬНАРА. Чайка.

ЭРКАН. Да.

ГУЛЬНАРА. Я не в упрёк. Я про слово. Вы одиннадцать дней говорили «аист», потому что так было написано, и никто не умер.

ЭРКАН. Я использовал формулировку задания.

ГУЛЬНАРА. Знаю. У меня тоже есть формулировка задания. Я каждый год пишу заявление, ставлю подпись, и в табеле стоит «отпуск».

ЭРКАН. Так и есть.

ГУЛЬНАРА. Так и написано. Отпуск – это когда есть откуда отпускать и куда возвращаться. Откуда – есть. А куда – я давно не проверяла.

ЭРКАН. Я не понимаю.

ГУЛЬНАРА. Вот и хорошо. Раньше вы говорили «я понимаю полностью». Это был неправильный ответ, Эркан. Он был вежливый.

Пауза.

ГУЛЬНАРА. Одиннадцать дней вы называли чайку аистом, и все остались довольны. А я семь лет называю это отпуском.

Затемнение.

Сцена 10. Тот вечер

Вечер тринадцатого дня.

Вечер. Терраса пуста. Эркан зажигает лампу у стойки. Гульнара стоит у парапета.

ГУЛЬНАРА. Эркан.

ЭРКАН. Я слушаю вас внимательно.

ГУЛЬНАРА. Я весь день подбирала слово.

ЭРКАН. Какое слово?

ГУЛЬНАРА. Настоящее. Вместо «отпуска». Пробовала «поездка» – мелко. «Паломничество» – смешно, я не верующая. «Годовщина» – но годовщина чего? Годовщина требует события. А у меня событий не было.

ЭРКАН. У вас указаны числа.

ГУЛЬНАРА. У меня указаны числа. Семь лет одни и те же. Я и рейс беру тот же, хотя он неудобный: прилетаешь в полпятого утра и до заселения сидишь внизу.

ЭРКАН. Мы можем заселить раньше.

ГУЛЬНАРА. Можете. Не надо. Я сижу внизу с полпятого до двух, и это, кажется, самая честная часть поездки.

Пауза.

ГУЛЬНАРА. Слова нет, Эркан. Есть числа.

Гульнара отходит в глубину. Свет вечерний.

Та же терраса. После заката. На столе – два высоких стакана, бутылка воды и жёлтый конверт. Ирина сидит за столом. Сергей стоит у парапета и смотрит поверх зрительного зала. Кроме них, на террасе никого нет.

Пауза.

СЕРГЕЙ. Смотри…

Ирина поворачивается к нему.

ИРИНА. Что происходит?

СЕРГЕЙ. Не знаю.

ИРИНА. Ты не знаешь.

СЕРГЕЙ. Там белая птица. Летит к проливу. Это всё, что я вижу.

ИРИНА. Чайка.

СЕРГЕЙ. Возможно.

Пауза.

ИРИНА. Ты знал, что не заказывал аистов.

СЕРГЕЙ. Знал.

ИРИНА. На четвёртый день я сказала тебе: «Ты заказал». Ты не ответил.

СЕРГЕЙ. Не ответил.

ИРИНА. Почему?

СЕРГЕЙ. Потому что в ту минуту ты думала обо мне лучше, чем было.

ИРИНА. И ты решил не мешать.

СЕРГЕЙ. Я решил.

ИРИНА. Ты всегда решаешь.

СЕРГЕЙ. Да.

Ирина наливает воду в оба стакана. Один подвигает к свободному месту. Сергей отходит от парапета и садится.

ИРИНА. Ужин был Катин.

СЕРГЕЙ. Песню вспомнили мы.

ИРИНА. И танцевали сами.

СЕРГЕЙ. Без отдельного пожелания.

Пауза.

ИРИНА. Мне утром было смешно, потому что ты одиннадцать дней объяснял устройство аиста, которого не было.

СЕРГЕЙ. А ты одиннадцать дней вычисляла, кто заплатил за чайку.

ИРИНА. Да.

СЕРГЕЙ. Это тоже смешно.

ИРИНА. Уже не так.

Пауза.

ИРИНА. «Поговорите».

СЕРГЕЙ. Я помню.

ИРИНА. Нет. Не записку. Сейчас. Поговорите.

СЕРГЕЙ. О чём?

ИРИНА. О том вечере.

СЕРГЕЙ. Когда ты собрала вещи.

ИРИНА. Когда ты не спросил.

Пауза.

СЕРГЕЙ. Значит, начинаем с разных вечеров.

ИРИНА. Вечер был один. Четырнадцатого марта.

СЕРГЕЙ. Ты собрала сумку и уехала к Лене на три дня.

ИРИНА. А ты не спросил зачем.

СЕРГЕЙ. Ты сказала, что тебе надо пожить у сестры.

ИРИНА. Я сказала: «Я поживу у Лены». И стояла у двери с сумкой.

СЕРГЕЙ. Я решил, что если ты уже собралась, удерживать тебя неправильно.

ИРИНА. Ты решил.

СЕРГЕЙ. Да.

ИРИНА. До этого ты ещё кое-что решил.

СЕРГЕЙ. Про объект.

ИРИНА. Про реконструкцию котельной в другом городе. На два года. С переездом. Тебе предложили её прошлым летом, и ты отказался. Я узнала через полгода от твоего коллеги. В очереди в гардероб, между пальто и номерком.

СЕРГЕЙ. Всё так. Мне предложили объект на два года, нужно было переехать. Я отказался и тебе не сказал.

ИРИНА. Почему?

СЕРГЕЙ. Я знал, что ты скажешь.

ИРИНА. Что?

СЕРГЕЙ. Что у тебя работа. Что Катя приезжает на каникулы и ей нужна её комната. Что два года – это не командировка, а другая жизнь. Что нельзя всё бросить из-за одной котельной.

ИРИНА. Я хотела поехать.

Пауза.

СЕРГЕЙ. Ты хотела поехать.

ИРИНА. Да. Катя уехала учиться. В квартире стало тихо. Мне хотелось тоже что-нибудь изменить. Я бы нашла работу. Я пятнадцать лет отправляю людей в другие города, Серёж. Смогла бы один раз уехать сама.

СЕРГЕЙ. Почему ты не сказала?

Ирина не отвечает сразу. Сергей начинает что-то говорить и не говорит. Ждёт.

ИРИНА. Потому что ждала, что ты спросишь.

СЕРГЕЙ. Я не спросил.

ИРИНА. Нет.

Пауза.

ИРИНА. А потом я начала проверять. Не спрашивать – проверять. Нравится ли тебе наша квартира. Не жалеешь ли ты, что отказался от больших объектов. Хочешь ли ты ещё двадцать лет жить там же. Я знала ответы наизусть. Я сама тебе их и написала. Мне не нужна была информация, Серёж. Мне нужно было, чтобы ты один раз ответил не так, как у меня записано.

СЕРГЕЙ. Ты ни разу не спросила прямо.

ИРИНА. Я ставила вопрос, как ставят стакан на самый край стола. Подвинешь – значит, заметил. Ты не двигал. Ты объяснял, почему он стоит устойчиво.

СЕРГЕЙ. Я думал, ты спрашиваешь про квартиру.

ИРИНА. Полгода. Каждый вечер я приходила домой и проверяла, помнишь ли ты, что я есть, при помощи вопросов, на которые сама знала ответ. А потом перестала. Не потому, что ты не сказал. Потому что мне стало стыдно этим заниматься.

Долгая пауза.

СЕРГЕЙ. Четырнадцатого марта ты снова спросила, не хочу ли я тебе что-нибудь сказать.

ИРИНА. А ты сказал: «Нет».

СЕРГЕЙ. Потому что думал, что правильный ответ – не мешать тебе уехать к сестре.

ИРИНА. А я решила: если даже сейчас не спросил, значит, спрашивать уже не о чем.

Пауза. Сергей берёт стакан, но не пьёт.

СЕРГЕЙ. У Эркана в задании написано: «обращать внимание гостей на аистов». Он видит белую птицу и называет её так, как написано.

Пауза.

СЕРГЕЙ. Я двадцать лет обращал твоё внимание на аистов.

Пауза.

СЕРГЕЙ. Дальше объяснять?

ИРИНА. Не надо.

Ирина открывает рот.

ИРИНА. Сейчас ты скажешь…

Она останавливается сама.

ИРИНА. Нет.

Пауза.

ИРИНА. Спрашиваю. Ты сам хотел туда поехать?

Сергей не отвечает сразу.

СЕРГЕЙ. Да.

ИРИНА. Очень?

СЕРГЕЙ. Да.

ИРИНА. И я узнаю это сейчас.

СЕРГЕЙ. Ты сейчас спросила.

Пауза.

СЕРГЕЙ. Третьего сентября в одиннадцать мы к нотариусу не идём.

ИРИНА. Что?

СЕРГЕЙ. Я перенёс запись. Утром шестого дня. На восьмое октября, тоже на одиннадцать. Сам позвонил и тебе не сказал.

ИРИНА. Ты перенёс нотариуса на октябрь.

СЕРГЕЙ. Да.

ИРИНА. Потому что знал, что я скажу?

СЕРГЕЙ. Потому что не знал. И не хотел, чтобы третье сентября решило раньше нас.

Ирина берёт свой стакан. Делает глоток.

ИРИНА. Я пыталась отменить ужин.

СЕРГЕЙ. Этот ужин?

ИРИНА. В то же утро. Попросила Эркана отменить стол у парапета и ничего тебе не говорить.

СЕРГЕЙ. Зачем?

ИРИНА. Сейчас я должна сказать: потому что знала, что ты устроишь постановочное примирение.

СЕРГЕЙ. А на самом деле?

ИРИНА. Боялась, что мы сядем друг напротив друга и нам нечего будет сказать.

СЕРГЕЙ. Но отменить не получилось.

ИРИНА. Услуга предоплачена и невозвратна. Отменить – значит оставить деньги без ужина, а Эркан на это не уполномочен.

Сергей смеётся. Ирина смотрит на него и тоже начинает смеяться.

СЕРГЕЙ. Хорошо, что он не уполномочен.

ИРИНА. Да.

Смех стихает.

ИРИНА. Третьего сентября мы не идём.

СЕРГЕЙ. Не идём.

ИРИНА. Я не про запись. Мы не идём третьего сентября, потому что мы ещё не разговаривали.

СЕРГЕЙ. Теперь разговариваем.

ИРИНА. Начали. Это не значит, что мы уже всё решили.

СЕРГЕЙ. Не значит.

ИРИНА. И восьмое октября – не решение. Это только свободное время у нотариуса.

СЕРГЕЙ. До него мы можем решить не идти.

ИРИНА. Или решить идти.

СЕРГЕЙ. Но сначала спросим друг друга.

ИРИНА. Да.

Пауза.

Сергей берёт со стола жёлтый конверт. Держит обеими руками за короткие стороны. Начинает сгибать, чтобы порвать.

ИРИНА. Не надо.

Сергей останавливается.

ИРИНА. Это распечатка проекта. Не подписана, не заверена. Дома ещё три экземпляра, у юриста файл. Порвёшь – напечатают. Юридически конверт пустой. Он ничего не решает.

СЕРГЕЙ. Я помню.

ИРИНА. Теперь я тоже.

Пауза.

ИРИНА. Я его открывала. На шестой день, когда ты ушёл за кофе.

СЕРГЕЙ. И?

ИРИНА. Там есть пункт седьмой. «Стороны подтверждают, что спора о разделе имущества между ними не имеется».

СЕРГЕЙ. Это стандартная формулировка.

ИРИНА. Она правильная. Спора у нас никогда и не было. У нас разговора не было.

Сергей разглаживает конверт ладонью, кладёт его на стол и ставит сверху бутылку воды.

Тишина. Потом по террасе проходит первое движение воздуха. Полотенце на парапете шевелится и на секунду поднимается в другую сторону, чем всё это время.

ИРИНА. Похолодало.

СЕРГЕЙ. Ветер поворачивает.

Ирина и Сергей уходят. Из служебной двери выходит Эркан с подносом. Гульнара стоит у парапета; ветер уже поворачивает.

ЭРКАН. Госпожа Гульнара, терраса закрывается через двадцать минут.

ГУЛЬНАРА. Сядьте.

ЭРКАН. Я на работе.

ГУЛЬНАРА. Тогда стойте. Мне нужны двадцать минут и один слушающий человек. Поднос можете держать в руках, если так спокойнее.

ЭРКАН. Я слушаю вас внимательно.

ГУЛЬНАРА. Первые три года мы приезжали вдвоём. Вы этого не застали, вы пришли на четвёртый.

ЭРКАН. На четвёртый.

ГУЛЬНАРА. Значит, вы меня знаете только одну. Это удобно. Вам не с чем сравнивать.

ЭРКАН. Разумеется.

ГУЛЬНАРА. На четвёртый год я в феврале открыла календарь и сказала, как всегда: «Бронирую август». Он читал. Он сказал: «Я не поеду».

Пауза.

ГУЛЬНАРА. Я спросила: почему. Один раз. Как положено.

ЭРКАН. И?

ГУЛЬНАРА. Он сказал: «А что там делать?»

Пауза.

ГУЛЬНАРА. Вот здесь надо было спросить второй раз. Второй вопрос всегда настоящий, ЭРКАН. Первый – это форма. А я посмотрела на него и подумала: он прав. Что там делать. Море, завтрак, крыша, чайки. Что там делать.

ЭРКАН. Вы приехали.

ГУЛЬНАРА. Я приехала. Одна. Вернулась, он спросил, как съездила, я сказала: хорошо. И это была правда, Эркан, вот что самое неудобное. На следующий год он опять не поехал, а я опять поехала, и мы уже ничего не обсуждали, потому что обсуждать было нечего: он не запрещал, я не жаловалась, никто никого не обманул. Это просто стало таким же «как обычно», как кофе без сахара. Сначала не договариваешь половину фразы, потом не задаёшь второй вопрос, а потом у вас двадцать девять лет брака.

ЭРКАН. Он здоров?

ГУЛЬНАРА. Он здоров. Он дома. Смотрит футбол и очень аккуратно вешает полотенце. Марат за двадцать девять лет ни разу не бросил полотенце на пол.

Пауза.
ГУЛЬНАРА. Мы не ссорились и не разводились. Мы перестали ездить вместе, потом перестали ходить вместе, потом перестали. Никакого события. Только числа.

ЭРКАН. Я принесу вам ещё кофе.

ГУЛЬНАРА. Принесите. И откройте мою карточку.

ЭРКАН. Открыл.

ГУЛЬНАРА. Сколько там гостей?

ЭРКАН. Два.

ГУЛЬНАРА. Семь лет два. Второй ни разу не приехал, а строка стоит.

ЭРКАН. Строку следовало убрать при первом же заезде.

ГУЛЬНАРА. Следовало. Её никто не убрал.

Пауза.

ГУЛЬНАРА. В том числе я.

Затемнение.

Сцена 11. Громкая связь

Утро четырнадцатого дня.

Раннее утро. Северный ветер. Эркан за стойкой с планшетом-папкой. Гульнара входит.

ГУЛЬНАРА. Эркан.

ЭРКАН. Я слушаю вас внимательно.

ГУЛЬНАРА. Открыли?

ЭРКАН. Открыл. Номер триста шесть. Заезд следующего года ещё не оформлен.

ГУЛЬНАРА. Оформите сейчас. Те же числа.

ЭРКАН. Записал. Количество гостей?

Пауза.

ГУЛЬНАРА. Один.

ЭРКАН. Один.

ГУЛЬНАРА. И в этой брони поправьте. Задним числом можно?

ЭРКАН. Задним числом нельзя.

ГУЛЬНАРА. Тогда с завтрашнего дня.

ЭРКАН. С завтрашнего дня строка будет одна.

ГУЛЬНАРА. А старая куда?

ЭРКАН. Старая остаётся в архиве.

ГУЛЬНАРА. Разумеется. Убрать строчку и уничтожить бумагу – разные действия.

ЭРКАН. Совершенно разные.

Пауза.

ГУЛЬНАРА. Кофе без сахара.

ЭРКАН. Как обычно?

ГУЛЬНАРА. Нет. Просто без сахара. Я привыкла.

Свет полный.

Та же терраса. Ясный утренний свет. Полотенце на парапете впервые за всю пьесу свешивается в другую сторону. У двери на лестницу стоит закрытый чемодан на колёсах; ручка сложена. На столе – два высоких стакана, бутылка воды и жёлтый конверт, прижатый бутылкой. Гульнара стоит у парапета. Ирина сидит за столом. Сергей проверяет, закрыт ли чемодан, но не открывает его.

Из служебного выхода появляется Эркан с планшетом-папкой.

ЭРКАН. Доброе утро, господин Панин, госпожа Панина. Сегодня четырнадцатый и последний день вашего пребывания. Машина в аэропорт будет подана в четыре. До этого времени чемодан может оставаться здесь под наблюдением службы гостей.

СЕРГЕЙ. Он закрыт. Замок проверен.

ИРИНА. Один раз?

СЕРГЕЙ. Два.

ИРИНА. Тогда выдержит.

СЕРГЕЙ. Я не проверял боковой карман.

ИРИНА. Спасибо.

СЕРГЕЙ. Если тебе оттуда что-нибудь понадобится, скажешь.

ИРИНА. Скажу.

Сергей отходит от чемодана. Ирина смотрит на его манжет.

ИРИНА. Пришил.

СЕРГЕЙ. Пришил.

ИРИНА. Синей.

СЕРГЕЙ. Чёрная лежала ближе.

ИРИНА. Я помню.

СЕРГЕЙ. Я всё равно спросил.

Эркан смотрит на парапет.

ЭРКАН. За ночь ветер сменился. Если он окончательно повернёт с севера, на террасе станет прохладнее.

ГУЛЬНАРА. Повернул.

ЭРКАН. Вы уверены, госпожа Гульнара?

ГУЛЬНАРА. Седьмой раз здесь. При южном ветре флаг над соседней крышей лежит в одну сторону. Сегодня – в другую. И ваше полотенце тоже.

ЭРКАН. Оно не наше. Оно висит с воскресенья, и никто за ним не пришёл.

ГУЛЬНАРА. Значит, оно теперь общее.

ЭРКАН. Тогда я подготовлю для завтрака салфетки с зажимами.

ГУЛЬНАРА. Хорошая примета.

ЭРКАН. Зажимы?

ГУЛЬНАРА. Северный ветер.

ЭРКАН. Разумеется.

Эркан закрывает планшет-папку.

ЭРКАН. Господин Панин, госпожа Панина, желаете ли вы завтрак перед отъездом?

ИРИНА. Позже.

СЕРГЕЙ. Когда захотим, скажем.

ЭРКАН. Это будет исполнено.

Эркан уходит через служебную дверь. В ту же секунду распахивается дверь на лестницу. Входит КАТЯ. Она после дороги, без чемодана, с одним рюкзаком. Ни её одежда, ни походка, ни жесты ничего не сообщают зрителю о том, что будет сказано дальше: играть надо просто уставшего с дороги человека.

КАТЯ. Оба здесь.

Ирина встаёт. Сергей делает шаг от чемодана.

ИРИНА. Катя.

СЕРГЕЙ. Как ты сюда приехала?

КАТЯ. Ночным рейсом. Потом на машине. Потом семь этажей вверх, потому что внизу сказали, что вы на террасе.

ИРИНА. А деньги на билет?

КАТЯ. Я работаю.

ИРИНА. Ты всё лето работала на эту поездку.

КАТЯ. На эту я работала прошлым летом. Первого сентября мне надо быть на занятиях, так что я до вечера.

ИРИНА. Ты могла предупредить.

КАТЯ. Тогда ты бы позвонила папе. Папа бы позвонил мне. Потом каждый объяснил бы другому, зачем я лечу. Я решила сократить маршрут.

СЕРГЕЙ. Зачем ты прилетела?

КАТЯ. Чтобы вы наконец услышали одну фразу целиком.

Катя подходит к столу. Смотрит на два стакана, затем на родителей.

КАТЯ. Три раза я просила включить громкую связь. Три раза вы оба были рядом. И все три раза громче меня говорили вы.

ИРИНА. Мы слушаем.

КАТЯ. Мам, ты опять сказала за двоих.

Пауза.

ИРИНА. Я слушаю.

СЕРГЕЙ. И я.

КАТЯ. Хорошо.

Ирина берёт бутылку, до сих пор стоявшую на жёлтом конверте, наливает воду в свой стакан и протягивает его Кате. Бутылку ставит на другой край стола. Жёлтый конверт остаётся лежать открыто. Катя пьёт и возвращает стакан.

КАТЯ. Сначала одно. Я приехала не мирить вас. Я не знаю, что вы решили и что ещё решите. И мой ребёнок – не аргумент. Ни за брак, ни за развод.

Ирина и Сергей молчат.

КАТЯ. Я беременна.

Пауза. Никто её не перебивает.

КАТЯ. У вас будет внук. Или внучка. На десятой неделе не говорят.

Ирина медленно поворачивается к Сергею.

ИРИНА. «У вас».

СЕРГЕЙ. Да.

ИРИНА. В тот вечер ты сказал «у нас».

СЕРГЕЙ. Я договорил за неё.

ИРИНА. Как всегда.

СЕРГЕЙ. Как всегда.

КАТЯ. Вы опять начинаете.

ИРИНА. Уже закончили.

Пауза.

ИРИНА. Кто ещё знает?

КАТЯ. Отец ребёнка. Врач. Теперь вы.

ИРИНА. Ты сама что решила?

КАТЯ. Рожать.

СЕРГЕЙ. Тебе нужна помощь?

КАТЯ. Нужна. Но не готовый план.

Пауза.

СЕРГЕЙ. Смотри, что происходит…

Он останавливается. Сам. И не начинает снова.

КАТЯ. Что?

СЕРГЕЙ. Ничего. Не то.

Пауза.

ИРИНА. Кать. Папа ходил смотреть детский садик. Тот, что в соседнем дворе, без перехода через большую дорогу.

КАТЯ. Когда?

СЕРГЕЙ. В апреле.

КАТЯ. Зачем?

ИРИНА. Незачем. Тогда это было совершенно незачем.

Пауза.

ИРИНА. Он посчитал, сколько туда идти пешком.

СЕРГЕЙ. Семь минут.

ИРИНА. Семь минут. С коляской немного больше.

СЕРГЕЙ. Немного больше.

Пауза.

КАТЯ. Семь минут – это в одну сторону?

СЕРГЕЙ. В одну.

КАТЯ. Ясно.

Пауза.

СЕРГЕЙ. Ты сказала за меня.

ИРИНА. Сказала.

СЕРГЕЙ. Правильно сказала.

КАТЯ. Хорошо.

ИРИНА. Ты вообще рада?

КАТЯ. Да. И мне страшно.

ИРИНА. Я рада.

СЕРГЕЙ. Я тоже.

КАТЯ. Теперь знаю.

Гульнара отходит от парапета.

ГУЛЬНАРА. Можно поздравлять?

КАТЯ. Можно.

ГУЛЬНАРА. Поздравляю.

КАТЯ. Спасибо.

Ирина смотрит на Гульнару. Пауза.

ИРИНА. ГУЛЬНАРА. Когда у вас был день рождения?

Гульнара оборачивается не сразу.

ГУЛЬНАРА. В тот вечер, когда вы танцевали.

Пауза.

ИРИНА. Мы вас не видели.

ГУЛЬНАРА. Я знаю. Я подождала, пока вы начнёте.

ИРИНА. Почему вы не сказали?

ГУЛЬНАРА. Меня не спрашивали.

Пауза.

СЕРГЕЙ. Я обещал поздравить вовремя.

ГУЛЬНАРА. Обещали.

ИРИНА. С прошедшим.

ГУЛЬНАРА. Спасибо.

Из служебного выхода вбегает Эркан. В руках у него нет ни подноса, ни планшета-папки. Он снова говорит громче обычного, но на этот раз Катя уже договорила.

ЭРКАН. Лейлек! Господин Панин, госпожа Панина, пожалуйста, к парапету! Ветер окончательно сменился на северный. Над террасой настоящий пролёт.

ГУЛЬНАРА. Чайки?

ЭРКАН. Нет. Я уверен. Длинные шеи, ноги вытянуты назад, чёрные края крыльев широкие. Это аисты. Большая группа идёт слева, прямо к террасе.

ГУЛЬНАРА. Это по заданию?

ЭРКАН. Я удалил задание вчера вечером. Это я вам лично говорю.

Эркан первым подходит к парапету и показывает поверх зрительного зала влево.

ЭРКАН. Смотрите выше светлой крыши. Первый ряд уже над нами. За ним поднимается второй. Они не кружат по одному – вся группа идёт широкой дугой к проливу.

Ирина смотрит на Катю.

ИРИНА. Теперь можно?

КАТЯ. Теперь можно.

Катя, Ирина и Сергей подходят к парапету. Гульнара становится рядом с ними. Все пятеро смотрят поверх голов зрителей.

КАТЯ. Их правда так много?

ЭРКАН. Намного больше, чем чаек.

СЕРГЕЙ. Ветер с севера сносит их на эту сторону. Всё это время их уносило к проливу, а сегодня несёт сюда.

ИРИНА. Всё объяснение?

СЕРГЕЙ. Всё.

Пауза. Он смотрит в зал.

СЕРГЕЙ. Лейлек.

ЭРКАН. Записать пожелание на следующий август?

СЕРГЕЙ. Запишите: без пожеланий. Мы сами.

ЭРКАН. Тамам.

Все пятеро ещё стоят у парапета. Первой отворачивается ГУЛЬНАРА. Она видит на столе жёлтый конверт – он лежит открыто с тех пор, как Ирина сняла с него бутылку. Гульнара берёт его.

ГУЛЬНАРА. Ваш конверт.

ИРИНА. Спасибо. Положите на стол.

Гульнара не кладёт.

ГУЛЬНАРА. Он вам сегодня ещё нужен?

Пауза. Никто не отвечает.

КАТЯ. Что это?

Пауза.

СЕРГЕЙ. Проект соглашения о разделе квартиры.

КАТЯ. А.

Пауза.

КАТЯ. Понятно.

ИРИНА. Катя…

КАТЯ. Я же сказала: я не приехала вас мирить. Я спросила, что это. Мне ответили.

Гульнара всё ещё держит конверт.

ГУЛЬНАРА. Если он вам не нужен, я могу его уничтожить.

ИРИНА. Почему вы?

ГУЛЬНАРА. Потому что вы не станете. Вы четырнадцать дней завтракали через эту бумагу и ни разу её не убрали.

СЕРГЕЙ. Мы её двигали.

ГУЛЬНАРА. Двигали. Не убирали.

Пауза.

ГУЛЬНАРА. Я тридцать лет уничтожала документы. Это делается при сторонах и при свидетеле. Просто выбросить нельзя: тогда бумага считается существующей.

ЭРКАН. Уничтожение имущества гостя без распоряжения не производится.

ГУЛЬНАРА. Это не документ. Это проект документа. Так мне объяснили на третий день. Вот здесь, при мне.

Эркан смотрит на Ирину. Ирина молчит.

ГУЛЬНАРА. Мне нужно согласие сторон.

ИРИНА. Мы не стороны.

ГУЛЬНАРА. Сегодня – стороны. На одну минуту. Потом перестанете.

Пауза.

ГУЛЬНАРА. Госпожа Панина?

ИРИНА. Он ничего не решает.

ГУЛЬНАРА. Это не согласие. Это цитата.

Долгая пауза.

ИРИНА. Согласна.

СЕРГЕЙ. Вчера ты не согласилась.

ИРИНА. Вчера ты не спросил.

Пауза.

ГУЛЬНАРА. Господин Панин?

СЕРГЕЙ. Дома ещё три экземпляра. У юриста файл.

ГУЛЬНАРА. Я знаю. Я спрашиваю не про экземпляры.

Долгая пауза.

СЕРГЕЙ. Согласен.

ГУЛЬНАРА. Свидетель?

ЭРКАН. Отель не возражает.

ГУЛЬНАРА. Отель не сторона. Эркан?

Пауза.

ЭРКАН. Я свидетель.

ГУЛЬНАРА. Записывайте. У вас же планшет.

Эркан открывает планшет-папку и впервые достаёт из неё ручку.

ЭРКАН. Записываю. «Терраса, четырнадцатый день. Проект соглашения уничтожен по соглашению сторон в присутствии свидетеля. По просьбе гостьи номера триста шесть».

ГУЛЬНАРА. Не «по просьбе». По требованию.

ЭРКАН. «По требованию».

ГУЛЬНАРА. И вы.

КАТЯ. Я не сторона. Они сами должны решать.

ГУЛЬНАРА. Но вы здесь. Вы присутствуете.

Пауза.

КАТЯ. Тогда присутствую.

Эркан (исправляет в планшете). «…в присутствии двух свидетелей».

Гульнара разрывает конверт вместе с содержимым. Один раз, ровно пополам. Без размаха, аккуратно, как рвут по описи. Протягивает половину Ирине и половину Сергею.

ИРИНА. Пополам.

ГУЛЬНАРА. В равных долях.

Пауза.

ГУЛЬНАРА. Дальше как-нибудь сами.

Ирина и Сергей стоят, каждый со своей половиной. Сергей смотрит на свою, потом кладёт её на стол и выравнивает по краю. Ирина видит это и ничего не говорит. Свою она не кладёт.

ИРИНА. Серёж.

СЕРГЕЙ. Да.

ИРИНА. Восьмое октября.

СЕРГЕЙ. Да.

ИРИНА. Ты чего хочешь?

Долгая пауза.

СЕРГЕЙ. Не знаю.

ИРИНА. Хорошо.

Она ничего не добавляет. Она не отворачивается.

КАТЯ. Я, вообще-то, ещё не всё вам сказала. Лучше сядьте.

Ирина и Сергей садятся за столик. Ирина всё ещё сжимает в руке свою половину жёлтого конверта, Сергей выравнивает свою половину по краю стола. В это время Эркан подходит к Гульнаре с чашкой.

ЭРКАН. Ваш кофе. Буйрун.

ГУЛЬНАРА. Эркан.

ЭРКАН. Я слушаю вас внимательно.

КАТЯ. Так вот. По поводу отца ребёнка.

ГУЛЬНАРА. У вас дети есть?

Эркан отвечает не сразу. Впервые – не по форме.

ЭРКАН. Двое. Мальчик и мальчик.

КАТЯ. Я выхожу замуж.

Пауза. Ирина и Сергей сидят и смотрят на дочь.

СЕРГЕЙ. За кого?

ГУЛЬНАРА. Расскажите.

Затемнение.

ЗАНАВЕС.

Батуми, 2026